Иисус. Человек, ставший богом

Как Ирод Великий, так и римские префекты, все были склонны часто менять первосвященников, иногда даже каждый год. Тем самым они препятствовали их укреплению во власти и в то же время обеспечивали их полное подчинение. За Каиафой стоял могущественный клан, правивший на религиозной и политической арене Иерусалима на протяжении всей жизни Иисуса: семья Анны, Бен Ханина. Анна, ее основатель, был первосвященником в течение многих лет. Назначенный на эту должность Квирином в 6 году, в начале римской оккупации, он оставил ее в 15 году, но из-за этого он не утратил своего могущества и влияния. Друг Валерия Грата и Понтия Пилата, он добился того, что пятеро его сыновей, один внук и, особенно, зять Иосиф Каиафа, стали преемниками его власти. В иудейской традиции священнический клан Анны запечатлелся как алчная семья, которая прибегала к всевозможным интригам, давлению и махинациям, чтобы закрепить самые влиятельные и выгодные должности в Храме за своими членами[925]. Семья Бен Ханина была самой могущественной и богатой из всей священнической аристократии, и ее главные представители жили в элитном районе для священства, располагавшемся в высокой части города, неподалеку от дворца, где останавливался Пилат во время своего пребывания в Иерусалиме[926].

Каждый раз остается все меньше сомнений в хороших отношениях и тесном сотрудничестве Каиафы и Пилата. Не стоит забывать, что первосвященники назначались префектом не по степени религиозного благочестия, а по готовности сотрудничать с Римом; в свою очередь, первосвященники в основном старались придерживаться «благоразумного» сотрудничества, позволявшего им оставаться у власти длительное время. Каиафа — яркий тому пример. Он ни разу не принял сторону народа, когда тот яростно восставал против Пилата: сначала из-за того, что Пилат наводнил Святой город имперскими знаменами, а потом воспользовался сокровищами Храма для строительства акведука. Каиафа легко улаживал конфликты и удерживал за собой пост рядом с Пилатом. Он потерпел фиаско только с приходом Виттелия, римского наместника в Сирии, когда тот приказал Пилату вернуться в Рим, чтобы представить императору отчет о своем правлении, одновременно с этим Каиафа был смещен со своей должности первосвященника[927].

Что же произошло в эту последнюю для Иисуса ночь на земле, когда он был задержан храмовой стражей? Очень непросто восстановить произошедшие события, поскольку предоставляемая в источниках информация заметно разнится[928]. В основном, из рассказов создается впечатление, что ночь была сумбурная. К тому же, возможно, сами евангелисты точно не знали, какие отношения были между правящими священниками, старейшинами, книжниками и Синедрионом[929]. В чем мы действительно можем быть уверены, так это в существовании конфронтации между Иисусом и иудейскими властями, приказавшими его арестовать, и в том, что первосвященник Каиафа и правящий класс священников играли в этом главную роль. В своих самых последних исследованиях ученые стремятся восстановить основные факты[930].

Согласно Марку, Синедрион собирается ночью и формально обвиняет Иисуса в том, что он провозгласил себя Мессией и Сыном Бога и говорит о себе, что однажды явится на небесном облаке сидящим по правую сторону от Бога. Согласно повествованию, его поведение вызывает возмущение у первосвященника, который в ярости кричит. Этот нищий человек, связанный и стоящий перед ними не Мессия и не Сын Бога: он богохульник! Синедрион единодушно выносит вердикт: «Осужден на смерть». В действительности все наводит на мысль, что на самом деле Иисус никогда не представал перед Синедрионом. Возможно, эта драматическая сцена была впоследствии придумана христианами для того, чтобы показать, что Иисус умер на кресте из-за таких званий, как «Мессия» или «Сын Божий», которые ему приписывают христиане и которые так возмущают иудеев[931].

Возможно, во времена Иисуса уже существовала некая организация, напоминающая Синедрион, несколькими годами позднее описываемый в Мишне, но она точно не обладала правом выносить смертные приговоры или, по крайней мере, осуществлять их. Сегодня мы знаем, что Рим никогда не предоставлял таких полномочий (ius gladii) местным властям[932]. К тому же разворачивающийся в Синедрионе «процесс», каким его описывают евангелия, противоречит тому, о чем говорится в Мишне о работе Синедриона: там сообщается, что собрания запрещены во время праздников или подготовки к ним, они также не могут происходить ночью и должны проходить в атриуме Храма, а не во дворце первосвященника.