Иллюзия закона. Истории про то, как незнание своих прав делает нас уязвимыми

Куда более эффективно было бы сравнить общие расходы на систему правосудия в разных странах. К счастью, Совет Европы делает это каждые два года, сравнивая затраты на различные аспекты систем правосудия среди всех сорока одной страны-участницы. Отчет за 2010 год, основанный на данных 2008 года, показал, что в то время, когда Кен Кларк завел разговоры о самой дорогой системе юридической помощи, общие ежегодные расходы на судебную систему (суды, юридическая помощь и судебное преследование) в Англии и Уэльсе составляли 0,33 процента от ВВП на душу населения. Каков же средний показатель среди сорока одной страны? 0,33 процента. В среднем мы были на одном уровне с Россией и Литвой, тратили немного больше, чем Молдова, но значительно меньше, чем БЮР Македония (42).

С 2012 года расходы на юридическую помощь резко сократились – как мы увидим, намного больше, чем на 350 миллионов фунтов стерлингов, предсказанных Кеном Кларком, – и тем не менее, забегая вперед в 2017 год, мы видим, как Доминик Рааб повторил уловку с «мы тратим на юридическую помощь больше, чем кто-либо другой», якобы опираясь на данные Совета Европы за 2016 год. Но, опять же, это не столько ловкость рук, сколько запихивание голубя в джемпер на виду у публики с криком «Магия!». Ведь, как мы уже видели, сравнивать отдельно только расходы на юридическую помощь – совершенно бессмысленное занятие (43). Из-за особенностей нашей системы мы всегда будем тратить больше, чем другие страны, точно так же, как они всегда будут выделять больше средств из своего бюджета на колонку с надписью «суды». В 2014 году газета Daily Mail с придыханием сообщила, что, основываясь на данных 2012 года, «мы тратим в семь раз больше на юридическую помощь, чем французы» (44), но не нашла места, чтобы указать, что, если посмотреть на общие расходы на систему правосудия, то они составляют меньшую долю всех государственных расходов, чем во Франции (45).

Это совершенно бессмысленный подход – все равно что, скажем, сравнивать по эффективности автомобили и мотоциклы, а потом заявлять о явных проблемах с автомобилями, потому что «мы ставим на них в два раза больше колес, чем на мотоциклы», или что мотоциклы нуждаются в срочной реформе, потому что «руль на мотоцикл стоит непомерно дороже, чем на автомобиль». Подобный вздор моментально будет отвергнут как бред сумасшедшего.

Если бы мистер Рааб был заинтересован в более честной дискуссии, он мог бы вместо этого сообщить своим коллегам по парламенту, что в 2016 году расходы Англии и Уэльса на всю систему правосудия (включая тюрьмы и общественные работы) (46) составили 1,6 процента от общих государственных расходов, что намного ниже медианного значения. В 2018 году ситуация повторилась (47).

Если необработанные статистические данные и говорят нам о чем-то, так это о том, что мы никогда не тратили на наши суды, юридическую помощь и судебное преследование, вместе взятые, больше, чем в среднем по Европе, а после начала сокращений стали тратить намного меньше медианного уровня. То, что правительство продолжает выделять цифры по юридической помощи как доказательство чрезмерной «щедрости», является попросту наглым обманом.

Истории, которые нам рассказывают

Каждая хорошая история ужасов про юридическую помощь начинается с впечатляющей суммы. Возьмем, к примеру, Телфордскую банду педофилов, которой, как сообщает Mirror, «выделили почти 2,5 миллиона фунтов стерлингов на юридическую помощь» для проведения уголовных процессов (48). В несколько более скромных, но все же значительных масштабах убийцы бристольского подростка Бекки Уоттс «получили 400 тысяч фунтов на юридическую помощь», сообщает BBC (49). The Guardian не удержалась и сообщила своим читателям, что «убийцы Ли Ригби получили более 200 тысяч фунтов стерлингов в качестве юридической помощи» (50).

Крис Грейлинг заявил Daily Mail в 2014 году, что «гонорары по одному судебному процессу могут доходить до 10 миллионов фунтов стерлингов». В той же статье приводится информация о том, что одна адвокатская контора получила за год 15 миллионов фунтов стерлингов за оказание юридической помощи по гражданским делам, а другая – 8,27 миллиона фунтов за юридическую помощь по уголовным делам (51). Барристеры по уголовным делам зарабатывают в среднем 84 тысячи фунтов стерлингов в год, сообщило Министерство юстиции в 2014 году (52). Если сопоставить эти данные с израсходованными 2,2 миллиарда фунтов в 2010 году, то желаемое впечатление становится очевидным.

В этой части дискурса используется множество уловок. Во-первых, часто встречается откровенная ложь.

ОБЫЧНАЯ УЛОВКА, КОГДА ЧЕЛОВЕК ПРИЗНАЕТСЯ ИМЕЮЩИМ ПРАВО НА ПОЛУЧЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ ПО РАЗНЫМ ДЕЛАМ, ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТОБЫ СУММИРОВАТЬ ВСЕ ВЫПЛАТЫ И ПРИПИСАТЬ ИХ САМОМУ НЕПРИВЛЕКАТЕЛЬНОМУ ИЗ ВСЕХ ДЕЛ.