Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Вынесли много православные, гора вещей сугробилась у Александровской колонны. Но и самим досталось от «генерала Пожара». Офицер-преображенец Дмитрий Колокольцев потом вспоминал: «И вот когда разбирались эти кучи, представлялись сцены душу раздирающие. Множество трупов людей обгорелых и задохшихся было обнаружено по всему дворцу. Находили иных людей заживо похороненных, других обезображенных и покалеченных. Мы не могли без ужаса выслушивать рассказы наших солдат о том, в каких положениях они находили своего брата солдата… Я тоже помню, между прочим, фигуру одного обгоревшего солдата. Это был настоящий черный уголь, в нем положительно ничего невозможно было признать, кроме человеческого контура». Отметим, что всем родственникам погибших Николай приказал выплачивать пенсии.

Великий поэт Василий Жуковский писал: «Государь был повсюду, к нему одному были устремлены глаза, исполненные доверия. Он сам всем руководил и направлял помощь туда, где еще можно было сопротивляться огню. Император Николай I везде являлся первым и уходил только тогда, когда уже не оставалось никакой возможности противостоять рассвирепевшей стихии. Видя перед собой самоотверженный пример государя, так же мужественно вели себя и все остальные – от генерала до простого солдата».

Важнейшая деталь: когда на Дворцовой площади пожар достиг апогея, Николаю сообщили, что в другом конце столицы, в Галерном селении, где обитало в основном беднейшее население, тоже вспыхнул пожар. Царь-погорелец распорядился часть пожарной команды во главе с цесаревичем Александром отправить туда. В тот момент, когда горел ЕГО СОБСТВЕННЫЙ ДОМ. Такой вот тиран и деспот правил тогда Россией. Где ты, Герцен, видел ли ты это?

Беспримерный подвиг простых людей позволил спасти от огня всю Галерею 1812 года, отстоять Эрмитаж, полотна старых мастеров, висевшие во дворце. При этом, заметим, НЕ БЫЛО ЗАФИКСИРОВАНО НИ ОДНОЙ КРАЖИ.

Случился анекдотический казус. Один из солдат второпях спер царский кофейник, думал продать его в Питере. Этот эпизод прекрасно описал в своей миниатюре блистательный русский прозаик Валентин Пикуль. Никто не хотел покупать безделушку, ибо на нем четко сиял царский герб. Гоняли его отовсюду, даже из распоследних кабаков: «Вали отсюда, воровская морда! А то накостыляем!» Бродил как неприкаянный, пока не взяли его за шкирку и не сволокли в полицию. Официальное заключение Бенкендорфа звучало так: «Кроме этого кофейника, ничего не было ни похищено, ни потеряно из всей гигантской груды драгоценного убранства дворца, которая и валялась под открытым небом на площади, доступная всем и каждому».

Дворец горел еще двое суток – 18 и 19 декабря. Точнее, догорал, обугленные останки царского величия дымились посреди императорской столицы. Августейшие погорельцы тем временем нашли приют в Елагинском дворце. Жуковский писал, «с какой печалью встречали петербуржцы 1838 год. Не пришли они, по старинному обычаю, в Зимний дворец, где обычно собиралось до двадцати тысяч гостей, чтобы поздравить царя своего с наступающим Новым годом. Приходить было некуда: великолепнейшего здания Северной столицы больше не существовало».

Интересно, что только два человека были названы «стрелочниками» – вице-президент гоф-интендантской конторы Щербинин и командир дворцовой пожарной роты капитан Щепетов. Первого признали виновным в том, что его контора не имела подробных планов деревянных конструкций дворца, а второго – что он недооценил пожароопасность деревянных конструкций. И тот и другой были уволены в отставку.

Восстановили гордость империи вообще в рекордный по всем тогдашним мировым меркам срок – за год. Это было делом чести лично самого Николая. Приказ – ничего не жалеть для восстановления, выделили 8 миллионов рублей (Канкрин закрыл глаза, но дал без разговоров). Уже до Нового года дворец был покрыт строительными лесами, на которых обезьянами карабкались ЕЖЕДНЕВНО от 6 до 8 тысяч рабочих. Они перекладывали свинцовые водопроводные трубы, возводили брандмауэры и новые каменные и чугунные лестницы, кованые и железные двери и ставни, заменяя повсюду дерево чугуном, железом, кирпичом и керамикой. И везде дерево заменяли железом, чугуном и кирпичом, отодвигали от стен и заново перекладывали печи, возводили новые дымоходы. Только на эти нужды расходы превысили 100 тысяч рублей.

Поставили 10 огромных специальных печей, непрерывно обогреваемых коксом, и 20 вентиляторов с двойными рукавами, выведенными в форточки. Все это, прогревая помещения и выкачивая сырость и вредные пары от красок, клея и других химических веществ, делало воздух в помещениях сухим и чистым, поддерживало температуру на уровне плюс 36 градусов.