Император Святой Руси

Таким образом, в наше время, не говоря уже о многих других, император турок с большим высокомерием хвалится тем, что он по крови из Трои. Так же и великий князь Московии первый из своего рода, кто возводит себя к римлянам, Августу Цезарю, делая это по той причине, что тем самым он может добавить себе и своим предкам великолепия и достоинства. Хотя нет никого, кто бы не смеялся над этими вещами, как над сказками, но все же это должно быть вкратце упомянуто, чтобы потом об этом в анналах было написано.

У Августа (пусть не обманется читатель) будто были братья или двоюродные братья, которые управляли будто бы определенными провинциями. От них Прусс поселился будто бы на Балтийском море на знаменитую реку Вислу и дал имя Пруссии. Его внуками, отдаленными от него в четвертой степени, были Рюрик, Синеус и Трувор, жившие в тех же местах. Итак, когда в то время русины, или мосхи, не имевшие власти (absque imperio), заняли обширные равнины к северу, то по уговору Гостомысла, главного гражданина Новгорода, эти братья в год от Сотворения Мира 6370, по исчислению греков, что было в 562 году от Рождества Христова, они пришли к власти (ad imperium). К ним присоединился их родич Олег, и они разделили эти пустынные области между собой и попытались обратить жителей, подобно зверям, к какому-нибудь гуманному религиозному культу[642].

Это, как можно видеть, был довольно точный пересказ Прусской легенды, и даже более пространный, чем содержали ответы и послания московских партнеров, основанные на особой копии «Сказания о князьях владимирских». Более ранних изложений этой легенды в Европе неизвестно. Можно предположить, что и сам приведенный текст относится не к 1576 г., а уже ко времени Московских походов Стефана Батория, когда в Европе получили широкую известность заявления Ивана Грозного о своих предках. Конечно, и до этого во многих случаях европейские политики, дипломаты и интеллектуалы обсуждали легенды о высшей власти, доносившиеся до них из Москвы. Серьезно к этим легендам относились только в том смысле, что видели в них подспудные угрозы, непрямо следующие из невнятных и не обоснованных источниками исторических примеров. Разоблачению Прусской легенды уделили много внимания король, пришедший к власти в Речи Посполитой в 1576 г. и не признанный в Священной Римской империи и в России.

Уже в 1576 г. Стефан Баторий столкнулся с сопротивлением Королевской Пруссии, которая поддержала кандидатуру императора Максимилиана II на выборах в Речи Посполитой и вела переговоры с Империей, Данией и Россией[643]. Король вел подготовку к войне с Москвой, заручившись тайной поддержкой Османской империи. Однако первыми удары нанесли крымские татары и московиты. Король подозревал Москву и Крым в сговоре с Гданьском и прямо выразил свои подозрения в письме М. Ю. Радзивиллу в апреле 1577 г.:

Дали (гданьчане. – К. Е.) теж до того причину, жесмы се се зде на так долгий час для непотребных и облудных трактатов их забавили, а того што тепер на Волыню, на Подолю стало поратоват и оборонит не могли. А наконец через Магнуса и Московского на нас и подданых наших поганов тых приводят[644].