Читаем Император Святой Руси полностью

И видим мы из всех твоих поступков унижение для нашего христианского достоинства и королевского величества (маестата), ибо от тебя исходят новые и никогда не бывшие вещи с высокомерием превыше пристойности и принятого обычая. Из этого следует, что все твои мысли только о христианском кровопролитии и алчном посягательстве на государство (панство), которое тебе не принадлежит. А как заполучить его хочешь, ты говорил нашим послам, выводя свой народ от Пруса (od Prussa) и называя его братом Августа Цезаря. И в этом знания твои нетверды, поскольку у Августа Цезаря не было ни брата, ни потомства, а если в каком-то писании и есть Прус (Pruss), то вымышлено, будто бы он был братом Августу, о чем больше нечего и писать[668].


Рутенский текст: «И бачечы мы со всих таковых поступков твоих прыстойности хрестиянъское и маестату нашого легкое уважене, бо новые и никгды небывалые речы з стороны твоеѣ подаются з вывышоною мыслею над прыстойность и звыклый обычай [П: обачай; Cz: obyczay], с чого ся [П: нет; Cz: się] значыть, иж умысл твой ни до чого ся [П: ся иного; Cz: się] не скланяет, толко до розлитья крови [М: крви] хрестиянъское с пожадливым посягненьем панства, тобѣ не належачого [П: не належного]. А чым того доходити хочеш, яко перед послы [Cz: tymi posły] нашыми от тебе успоминано, народ твой выличаючы от Пруса, менуючы его братом Августа Цесара, и в том непевную вѣдомость маеш, кгдыж Август Цесар брата и потомства не мѣл, и Прус, естли есть в яком писмѣ, тогды змышленым братом Августови описан, чого малая потреба шыршым писанем воспоминати [М: вспоминати]»[669].

Польский текст: «Y bacząc my ze wszytkich takowych postepkow twych przystoyności krzescianskiey y maiestatu naszego lekkie uwazenie, bo nowe y nigdy niebywałe rzeczy z strony twey podaią się z wywyszoną myslą nad przystoyność y zwykły obyczay, z czego się znaczy, ysz umysł twoy ni do czego się nie skłania, telko do rozlieia krwie krzescianskiey z poządliwym posiągnieniem panstwa tobie nienalezącego. A czym tego dochodzić czcesz, iako przed tymi posły naszymi od ciebie wspominąno, narod twoy wyliczaiąc od Prussa, mianuiąc iego bratem Augusta Cesarza, y w tym niepewną wiadomość masz, gdysz August Cesar brata y potomstwa nie miał y Pruss, iesli iest w iakim pismie, tedy zmyslonym bratem Augustowi opissan, czego mała potrzeba szerszym pisanim wspominać»[670].

Перейти на страницу:

Все книги серии Интеллектуальная история

Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века
Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века

Книга профессора Гарвардского университета Роберта Дарнтона «Поэзия и полиция» сочетает в себе приемы детективного расследования, исторического изыскания и теоретической рефлексии. Ее сюжет связан с вторичным распутыванием обстоятельств одного дела, однажды уже раскрытого парижской полицией. Речь идет о распространении весной 1749 года крамольных стихов, направленных против королевского двора и лично Людовика XV. Пытаясь выйти на автора, полиция отправила в Бастилию четырнадцать представителей образованного сословия – студентов, молодых священников и адвокатов. Реконструируя культурный контекст, стоящий за этими стихами, Роберт Дарнтон описывает злободневную, низовую и придворную, поэзию в качестве важного политического медиа, во многом определявшего то, что впоследствии станет называться «общественным мнением». Пытаясь – вслед за французскими сыщиками XVIII века – распутать цепочку распространения такого рода стихов, американский историк вскрывает роль устных коммуникаций и социальных сетей в эпоху, когда Старый режим уже изживал себя, а Интернет еще не был изобретен.

Роберт Дарнтон

Документальная литература
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века

Французские адвокаты, судьи и университетские магистры оказались участниками семи рассматриваемых в книге конфликтов. Помимо восстановления их исторических и биографических обстоятельств на основе архивных источников, эти конфликты рассмотрены и как юридические коллизии, то есть как противоречия между компетенциями различных органов власти или между разными правовыми актами, регулирующими смежные отношения, и как казусы — запутанные случаи, требующие применения микроисторических методов исследования. Избранный ракурс позволяет взглянуть изнутри на важные исторические процессы: формирование абсолютистской идеологии, стремление унифицировать французское право, функционирование королевского правосудия и проведение судебно-административных реформ, распространение реформационных идей и вызванные этим религиозные войны, укрепление института продажи королевских должностей. Большое внимание уделено проблемам истории повседневности и истории семьи. Но главными остаются базовые вопросы обновленной социальной истории: социальные иерархии и социальная мобильность, степени свободы индивида и группы в определении своей судьбы, представления о том, как было устроено французское общество XVI века.

Павел Юрьевич Уваров

Юриспруденция / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже