Император Святой Руси

Понеже еще в телеси тлѣнном суща, безтелесными и невещественными почтен достоинствы и аероплавателными хождении. О, яковую той муж тихость и кротость многую имѣл и яковые наказания премудрые и взущения предивные, и насладчайшие бесѣдования, и пользовательные апостолоподобные вещания [егда случилось ему бесѣдовати] сыновом своим духовным! Их же нѣкогда и аз недостойный многажды причастен был, тѣх священных его поучений. Еще к тому немало ко удивлению: о, яко умѣл он и искусен был целити согнившие и застарѣвшися неисцельные раны, сирѣчь презлые дела, в человѣцех обыкновенные многими лѣты [яко всѣ мудрые глаголют, иже многолѣтные обыкновения от младости [в списках ТД: сладости] утвердившиеся во человеческих душах, во естество обращаются], ине плохо или неудобь заглажаеми бывают, таковые он умѣл ветхие гнусности и нечистые злости разторгати и искореняти от душ человеческих, и нечистых и скверных сущих очищати и просвещати, и к Богу усвояти многим покаянием и слезами, и самым дияволом запрещати силою Святаго Духа, по данной ему от Бога власти презвитерской, да к тому не наступит, ани дерзнет паки и осквернити покаявшихся душ человеческих[1323].

Старец Феодорит представлен «Истории» как образцовый наставник, одухотворенно выполнявший свою учительскую миссию и, согласно достигшим князя Курбского слухам, пострадавший за это от московского тирана. Связь между томами переводных сочинений «Новый Маргарит», «Иоанн Дамаскин» и «Симеон Метафраст» позволяет судить о продуманной программе риторического, богословского, исторического и политико-этического воспитания благодаря тем представлениям, которые реализованы в Божественном мироустройстве, иерархии ценностей и в актуальной истории. Комплекс кириллических переводов призван был взрастить русскую шляхту и православных горожан, приучая не только к непосредственному участию в политике, но и к каноническому толкованию устройства вселенной, небесной и земной иерархии на основе христианской космологии и античной натурфилософии. В проведенном исследовании мы стремились показать, что «История о делах великого князя московского», послания и толкования-«сказы» Курбского создавались в рамках замысла, в котором словарная работа была неотъемлемым компонентом и предполагала постоянное реверсное движение между живыми разговорными языками для целей создаваемого заново «словенского» книжного.

Как Иван Грозный защищал тиранию

Американский историк Маршалл По в своей книге 2000 г. пришел к выводу, что свидетельства многих европейских путешественников о том, что в Московии XV – начала XVIII в. господствовала тирания (даже если царь не был тираном), не отступали ни от этико-политических категорий, принятых благодаря модерным прочтениям полисной и республиканской литературы, ни от московских реалий, которые в целом именно таким образом представали перед иноземцами, а потому так ими и представлялись. Московиты получили права особой нации на европейских картах и в политико-географической ментальности Нового времени. Однако путь к снятию, к последней стадии идентификации московитов со своей национальной идентичностью был закрыт европейскими мыслителями, описывающими деспотизм и тиранию Востока, Московии или Болгарии. Невозможно быть легитимным народом, который порождает политическую тиранию[1324]. Когда Ивэр Нойманн пишет о рождении европейского политического Я, он не учитывает выводов М. По об органичности идеи московской тирании в европейской политической мысли[1325]. По мнению данного исследователя, в рамках европейских, главным образом – аристотелианских, дефиниций определение строя московитов как тирании было выводом из собранных фактов, а не русофобским вымыслом. Как тирания в чистом виде, так и тирания без тирана обсуждались между московитами и европейцами на всем протяжении XVI–XVIII вв.