Император Святой Руси

…и людье кыевстии прибѣгоша Кыеву и створиша вѣче на торговищи и рѣша, пославшеся ко князю: «Се половци росулися по земли! Даи [Ипат.; Новг.: да вдаи], княже, оружье и кони и еще бьемся с ними!» Изяслав же сего не послуша. И начаша люди его корити [Ипат.; Новг.:

говорити] на воеводу на Коснячька [Ипат.; Новг.: Косняча]. Идоша на гору съ вѣча и придоша на дворъ Коснячковъ [Новг.: Коснячевъ], и не обрѣтше его, сташа у двора Брячиславля, и рѣша: «Поидем высадим дружину свою

[Ипат.: нет] ис погреба!» И раздѣлишася надвое, половину ихъ иде к погребу, а половина ихъ [Ипат.; Новг.: нет] иде по мосту… Другая половина людии приде от погреба, отворивше погребъ. И рекоша дружина князю: «Се зло есть! Посли ко Всеславу, атъ призвавше лестью ко окнцю, пронзуть и мечемь!» И не послуша сего князь. Людье же кликнуша и идоша к порубу Всеславлю. Изяслав же се видѣвъ, со Всеволодомъ побѣгоста з двора

[Новг.: двора князя]. Людье же высѣкоша Всеслава ис поруба въ 15 день сентября и прославиша [Ипат.: поставиша] и средѣ двора къняжа. Дворъ жь княжь разграбиша, бещисленое множьство злата и сребра кунами и бѣлью

[Ипат.; Новг.: скарою, скорою]. Изяслав же бѣжа в Ляхы[1610].

Арсенал, таким образом, был не захвачен, а вытребован, а следовательно, люди пришли на рынок и на двор князя с полным пониманием того, что им противостоят вооруженные дружинники. Дружина князя Изяслава Ярославича может посоветовать своему князю разве что подослать киллеров в тюрьму к Всеславу, но Изяслав понимает, что так положение уже не спасти. Отправной точкой противостояния служит отказ от не-ношения оружия частью населения, однако ни у князей, ни у боярина Константина нет никаких возможностей не выдать оружие. Такого сценария в русских землях XI–XIII вв. не существовало ни в Великом Новгороде, ни в Киеве. Рассказ о событиях сентября 1068 г. в Киеве отразился во множестве русских летописей, войдя таким образом в читательский канон древних русских земель и Московского государства XV–XVIII вв.

Грань между невооруженными и вооруженными людьми в Новгородской республике влияла на восприятие самой княжеской власти как военной должности, и в этом смысле вооружение граждан Великого Новгорода на вечевых собраниях, личная гвардия новгородского архиепископа и военные службы новгородских светских и духовных корпораций позволяют говорить о княжеской власти там как о приглашенном высшем военном командовании. Однако из сохранившихся источников трудно понять, было ли отсутствие внутреннего единства случайным результатом недоверия новгородцев к военной элите или специфической особенностью самого республиканского строя. Во время битвы на реке Шелони в 1471 г. московские воины оскорбляли новгородцев как «злых смердов», «безыменитых мужиков», подразумевая, что те – не профессиональные дружинники, а посадские ремесленники и торговые люди. Что в этом оскорблении от новгородских реалий, что от московско-новгородских расхождений, а что – от боевого адреналина? Исход битвы решила умелая координация действий между великокняжеским войском и татарской конницей. В союзе с крымскими татарами Московскому государству удалось занять ряд русских княжеств, разгромить Киев и Большую Орду. Даже после окончательного разрыва между Москвой и Крымом татарская конница составляла одну из основ выдающихся достижений российского оружия, и основной обмен вооружениями между Москвой и Ногайской Ордой с середины XVI в. предполагал помощь стрелецкими отрядами татарам и ногайской конницей и конями из «Ногаев».