Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

«Я такой же, как папа, – писал Дэвид. – Я терпел ради семьи и брал на себя стресс, который к этому прилагается. Я уступал манипуляции, чтобы работать для достижения своих целей и помогать семье». Большинство Саклеров, отмечал он, этого не делают. Более того, большинство Саклеров скорее похожи на Мадлен: занимаются собственными интересами вне фармацевтической индустрии и ведут жизнь, в которой нет никакой видимой связи с опиоидами, если не считать, что они живут за их счет. Брат Мадлен[1777], Майлс, работал программистом в Калифорнии; ее сестра Клэр тоже стала кинематографистом. Дочь Ричарда, Ребекка, стала ветеринаром. Его другая дочь, Марианна[1778], несколько лет проработала в Purdue и Mundipharma (о которой пойдет речь ниже), но в итоге бросила работу («она не получила никакой профессии и, вероятно, никогда не сделает карьеру[1779]», – отмечал в письме Дэвид) и теперь живет в доме за 12 миллионов долларов[1780] в Пасифик-Хайтс, одном из районов Сан-Франциско. Один из внуков Мортимера, Джеффри – чья мать Айлин по-прежнему состояла в совете директоров Purdue, – основал популярную сеть ресторанов[1781] «Смит» в Нью-Йорке.

Но наследники Мортимера в основном базировались в Лондоне. Там жила Саманта, его дочь от брака с Гери Виммер, которая вышла замуж за предпринимателя из сферы кофейного бизнеса и приобрела за 26 миллионов фунтов стерлингов[1782] дом в Челси, который прежде принадлежал актеру Хью Гранту и кинопродюсеру Джемайме Хан. Саманта увлекалась дизайном в стиле ар-деко и принялась реставрировать дом, к которому прилагался большой уединенный сад, возвращая ему первозданные детали 1930-х годов. Там же жил сын Мортимера от третьего брака, Майкл Саклер, который, так же как Мадлен и Клэр, подался в кинобизнес, основав финансирующую компанию под названием «Рукс Нест Венчерс»[1783], назвав ее в честь семейного поместья в Беркшире. Офис располагался рядом с Сохо-сквер. Сестра Майкла, Марисса, основала, по ее собственному выражению, «некоммерческий инкубатор»[1784] под названием «Биспейс», который поддерживал Фонд Малалы и другие общественные инициативы. Мариссе не нравится термин «филантроп», заявила она в интервью журналу W. Она предпочитает считать себя «социальным предпринимателем». Она делала «социальные вложения», выступала с речами и разговаривала на зубодробительном профессиональном жаргоне из расхожих корпоративных словечек.

Когда Ричард Саклер окончил медицинскую школу, Феликс Марти-Ибаньес пытался донести до него, каким уважением он будет пользоваться в жизни, потому что носит фамилию Саклер. Старый друг семьи не ошибся – и, пожалуй, нигде это уважение так не ощущалось, как в Лондоне. На семейную фамилию в Соединенном Королевстве можно было наткнуться повсюду. Это был Саклеровский корпус в Королевском колледже искусств, Саклеровский образовательный центр в музее Альберта и Виктории, Саклеровская комната в Национальной галерее, Саклеровский зал в Лондонском музее, Саклеровский павильон в Национальном театре, Саклеровские студии в театре «Глобус». В 2013 году галерея «Серпентайн» была переименована в «Серпентайн-Саклер», а торжественное открытие[1785] совместно проводили журнал «Вэнити Фэйр» и мэр Нью-Йорка, Майкл Блумберг (который был другом семьи). Одно из витражных окон в Вестминстерском аббатстве[1786] было посвящено Мортимеру и Терезе. Его украшали выполненные в чудесных красных и синих тонах печати Гарварда, Колумбийского университета, Нью-Йоркского университета и других получателей семейной щедрости. И надпись: M&T Sackler Family. Peace Through Education (М. и Т. Саклеры. Мир через образование). Страсть Саклеров отпечатывать свою фамилию на всем подряд, и не важно, великом или малом, пожалуй, достигла сюрреалистической кульминации в галерее «Тейт Модерн», этом грандиозном храме современного искусства, который занимает здание бывшей электростанции на южном берегу Темзы, где серебряная табличка информирует посетителей о том, что они едут на Саклеровском эскалаторе.

Мортимер и Тереза Саклер пожертвовали более 100 миллионов долларов[1787] на науки и искусства в Великобритании. После смерти Мортимера принц Уэльский вручил Терезе медаль[1788] за филантропию в области искусств. Когда этот знак отличия был вручен, Йэн Дежарден, «саклеровский» директор Далиджской картинной галереи, заметил: «Трудно будет не сделать из нее совершенную святую».