Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Бо́льшую часть этих благотворительных даров вручал Саклеровский трастовый фонд, располагавшийся в Лондоне, а наследники Рэймонда и Мортимера получали деньги из ряда других трастовых фондов, где хранились средства, поступавшие от ОксиКонтина, – те самые регулярные выплаты в сотни миллионов долларов. С момента выхода на рынок, состоявшегося почти два десятилетия назад, ОксиКонтин принес около 35 миллиардов долларов. Ощутимая часть этих доходов направлялась не через Лондон или Нью-Йорк, а через налоговый рай Бермудов, где на протяжении десятилетий ничем не примечательное современное офисное здание[1789] на узкой улочке, обсаженной пальмами, служило расчетной палатой для семейного состояния. Это здание имело название Mundipharma House.

По словам одного бывшего финансового советника[1790] семьи, направляя деньги через Бермуды, Саклеры избегали уплаты сотен миллионов долларов налогов. Ничего незаконного в этом не было, и дело было не в том, что семья не хотела осыпать щедрыми дарами те страны, в которых жили ее члены. Они просто предпочитали делать подарки на собственных условиях – в области искусств и наук, с договорами о праве на наименование, – а не полагаться на честность государства.

* * *

Mundipharma House получил свое название от сети международных компаний, контролируемых Саклерами и называемых Mundipharma, продававших за пределами США разнообразную продукцию компании. Когда продажи ОксиКонтина в Соединенных Штатах начали выходить на плато, Саклеры обратили внимание на новые рынки в других частях света. На встречах совета директоров сотрудники часто информировали семью о том, что ожидать дальнейшего роста в Соединенных Штатах может быть нереалистично, особенно учитывая, что врачи и пациенты, похоже, начали лучше осознавать потенциальные опасности сильных опиоидов. Но для Mundipharma будущее выглядело более многообещающим. В Латинской Америке и Азии сотни миллионов людей вливались в средний класс. Эти люди внезапно получили доступ к услугам здравоохранения более высокого уровня, и у них стало больше денег, чтобы тратить их на здоровье и благополучие. Так что в то самое время, когда Purdue сражалась с сонмом судебных исков в Соединенных Штатах, Mundipharma принялась культивировать новый рынок обезболивающих за границей. Чтобы эти старания были успешными, компания применяла привычный сценарий. Присматриваясь к очередному новому рынку, Mundipharma начинала со сбора статистики, которая указывала, что данный регион страдает от кризиса нелеченой боли. Когда в 2014 году Mundipharma пожаловала в Мексику, представители компании объявили[1791], что 28 миллионов людей в этой стране живут с хронической болью. И это было ничто по сравнению с Бразилией, где таких людей было около 80 миллионов! По предположениям аналитиков компании, в Колумбии от этой «безмолвной эпидемии» страдали 22 миллиона человек – 47 процентов населения.

Двумя десятилетиями раньше Purdue привлекала к сотрудничеству врачей в качестве платных ораторов, читавших лекции на конференциях[1792], распространявших благую весть об обуздании боли, утверждавших, что лучшие и самые безопасные средства для лечения хронической незлокачественной боли – это опиоиды. Теперь компания делала то же самое за границей, обращаясь в некоторых случаях к тем самым врачам, которые в первый раз оказали ей такую большую услугу. Этих оплачиваемых представителей называли в компании «послами боли» и самолетами доставляли их в страны с развивающимися рынками, чтобы они пропагандировали опиоиды и предостерегали от опасностей опиофобии. «Приезжаешь, проводишь презентацию[1793], а потом снова на самолет», – рассказывал газете «Лос-Анджелес таймс» доктор Барри Коул, специалист по обезболиванию из Рино, штат Невада. Коул помогал Purdue пропагандировать ОксиКонтин в Соединенных Штатах еще в 1990-е годы, но теперь у него был новый дополнительный приработок в качестве «посла боли», и он путешествовал по миру, просвещая в отношении преимуществ сильных опиоидов других врачей в таких странах, как Колумбия, Бразилия, Южная Корея и Филиппины.

Некоторых врачей, которых подряжала на это дело компания, пожалуй, нельзя было назвать самыми уважаемыми представителями своей профессии. Был, например, такой доктор из Флориды, Джозеф Перголицци-младший, который рекламировал обезболивающий крем собственного изобретения на кабельном ТВ и летал по поручению Mundipharma в Бразилию, чтобы давать советы практикующим медикам об «инструментах, которые нужны, чтобы должным образом лечить боль»[1794]. В своей рекламной кампании Mundipharma часто опиралась на все ту же дискредитированную литературу[1795], которую Purdue применяла десятилетия назад, цитировала письмо редактору «Нью-Инглэнд Джорнел оф Медисин», где указывалось, что менее чем у одного процента пациентов развивается проблема с опиоидами, и убеждала врачей в том, что «для людей с хронической или острой болью почти невозможно стать зависимыми».