Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

В 2013 году сотрудники Purdue проинформировали Саклеров, заседавших в совете директоров[1808], о том, что начиная с 1990 года число смертей от передозировки более чем утроилось и что эти смерти – только «вершина айсберга», поскольку на каждого индивидуального потребителя, который умер от передозировки, приходилась сотня других, страдающих зависимостью от рецептурных опиоидов или злоупотребляющих ими. Когда Сэм Кинонес в 2015 году опубликовал свою книгу об этом кризисе, «Страна грез», он прямо указал на соучастие в нем семейства Саклер, так же как двенадцатью годами ранее сделал Барри Мейер в своей книге «Убийца боли». Но семейству эта критика, похоже, была как с гуся вода. Саклеры продолжали свое шествие по миру, по большей части необремененные никакими ассоциациями с опиоидным кризисом. В университете Тафта, которому Саклеры много десятилетий щедро жертвовали средства, где Высшая школа биомедицинских наук носила фамилию семьи, ученая комиссия проголосовала против того, чтобы рекомендовать поступающим студентам-медикам ознакомление со «Страной грез», поскольку руководству школы казалось, что они должны демонстрировать «почтение»[1809] своим донорам и не поддерживать книгу, которая может подорвать авторитет семьи. Когда журнал «Форбс» внес Саклеров в свой список богатейших семейств Соединенных Штатов и указал источник семейного богатства, назвав их «ОксиКонтиновым кланом», ни один университет или художественный музей не выразил никакой неловкости, принимая от Саклеров деньги. «Я рад, что они выбрали[1810] действительно хорошее фото», – сказал Ричард о сопровождающей ту статью в «Форбс» фотографии, на которой были его мать и отец, сияющие улыбками, на какой-то церемонии награждения в Европе. В статье состояние семейства было оценено в 14 миллиардов долларов, но Ричард не мог сказать, была ли эта цифра точна. Никто никогда не пытался «сесть и… составить опись»[1811], говорил он.

Такая известность – попадание в список богачей «Форбса» – могла несколько смущать Саклеров. Но они были в состоянии ее пережить. А сотрудники Purdue трудились не покладая рук, чтобы имя семьи оставалось не запятнанным более «разжигательской» информацией в прессе, чье внимание сосредоточивалось вокруг ОксиКонтина. «Я весьма доволен[1812] тем, что получилось, – писал Рауль Дамас, глава службы связей с общественностью во внутренней электронной переписке после прочтения газетной статьи о судебном иске с участием ОксиКонтина. – Там нет почти ничего о Саклерах, а то, что есть, минимально и задвинуто на задний план». Это был статус-кво, к которому компания привыкла. Дама Тереза Саклер по-прежнему могла появляться на торжественных открытиях с шампанским и разрезанием ленточек, чтобы сказать пару фраз и сверкнуть великодушной улыбкой. Мадлен Саклер могла по-прежнему приезжать на кинофестивали и выступать с пылкими словами о реабилитации бывших заключенных и проблемах городской бедноты. Семья могла стерпеть негативное освещение компании в СМИ, даже такое, в котором могла фигурировать фамилия Саклеров – при условии, что она появлялась лишь мельком. Но всему этому суждено было скоро измениться.

Глава 24 Это горькая правда, не правда ли?

Однажды в августе 2015 года в Луисвилле, штат Кентукки, приземлился самолет, и из него вышел Ричард Саклер в окружении поверенных. Штат Кентукки подал иск против Purdue в деле, которое началось еще восемь лет назад, обвинив компанию в обманном маркетинге. Грег Стамбо, генеральный прокурор штата, который инициировал дело, потерял родственника в результате фатальной передозировки ОксиКонтина. Наркотик выкашивал население этого региона, как траву.

Purdue защищалась со своей обычной скрупулезностью, стараясь добиться перенесения слушания в другое место на том основании, что компания не сможет рассчитывать на справедливый суд в округе Пайк – сельской шахтерской глубинке, где штат был намерен провести суд. В поддержку этого ходатайства Purdue заказала демографическое исследование[1813] округа Пайк и предъявила его суду в качестве иллюстрации потенциальной необъективности членов жюри присяжных. Но отчет вскрыл такие факты, на которые Purdue, должно быть, не рассчитывала. Согласно документам, 29 процентов жителей округа говорили, что они сами или члены их семей знакомы с кем-то, кто умер от употребления ОксиКонтина. Семь из десяти респондентов называли воздействие ОксиКонтина на их сообщество «опустошительным».