Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Вскоре дел против Purdue и других компаний стало столько, что их пришлось объединить в многоокружной судебный процесс. Обвиняемых тоже было много: Purdue и другие производители, например Johnson & Johnson и Endo; фармацевтические дистрибьюторы вроде McKesson[1971], которые осуществляли оптовые поставки аптекам; и сами аптечные сети, такие как «Уолмарт», «Уолгринс» и CVS. Эти дела строились на предпосылке о том, что Purdue первой применила вводящие в заблуждение маркетинговые тактики, а другие последовали ее примеру. По данным CDC[1972], опиоидный кризис обходился экономике США почти в 80 миллиардов долларов в год. Если эти траты ложились на плечи американских налогоплательщиков, указывали Мур и его единомышленники-адвокаты, то будет только справедливо впрячь в эту лямку и фармацевтические компании. На слушании в суде в январе 2018 года[1973] Дэн Аарон Полстер, федеральный судья из Огайо, назначенный вести многоокружной судебный процесс, отметил, что принимать меры необходимо срочно. «Мы теряем больше пятидесяти тысяч наших граждан ежегодно, – сказал он. – Сто пятьдесят американцев умрут сегодня – прямо в этот день, пока мы заседаем».

Для выяснения отношений с фармой Огайо подходил как нельзя лучше. К 2016 году в этом штате 2,3 миллиона людей – примерно 20 процентов всего населения[1974] – получили рецепты на опиоиды. В масштабах штата у половины детей, которым назначили опеку, были родители, зависимые от опиоидов[1975]. Люди умирали от передозировки с такой частотой, что у местных коронеров закончились места[1976], отведенные для хранения тел, и они были вынуждены искать импровизированные замены. Ни у одного из штатов не было достаточного количества денег или ресурсов, чтобы бороться с этой проблемой. Исходя из необходимости срочных мер и самой сложности судебного процесса, Полстер призвал стороны прийти к соглашению, вместо того чтобы разбирать одно дело за другим. Purdue и другие корпоративные обвиняемые тоже жаждали избежать суда.

Поскольку угроза судебного разбирательства нарастала, официальные лица Purdue из штаб-квартиры в Стэмфорде связались с маленькой пиар-фирмой под названием «Херальд Груп», которая специализировалась на раскапывании компромата. Эта фирма предложила план[1977] действий для того, чтобы заставить прокуроров штата «хорошенько задуматься», стоит ли ввязываться в судебный процесс. Начать предполагалось с «глубокого ныряния в досье Майка Мура и его нынешних и прежних знакомых». Если им удастся дискредитировать Майка Мура, указал один из руководителей «Херальд Груп», это могло бы «поставить на паузу» других поверенных, которые собирались присоединить свои иски к уже поданным. «Мур и ему подобные – это богатые, жадные судебные адвокаты, которые зарабатывают миллионы долларов, подавая иски против компаний», – считали сотрудники фирмы. Они предлагали среди прочего создать веб-сайт под названием LearJetLawyers.com. «Название «Лирджет Лоерс»[1978] ассоциирует судебных поверенных истцов с богатством и приравнивает их к Уолл-стрит, а не к Мейн-стрит[1979], – указывали они. – Этот образ еще больше подрывает доверие к ним и укрепляет мнение о том, что они борются не за простого человека».

Когда «Уолл-стрит джорнэл» опубликовал редакционную статью, в которой критиковал эти судебные иски и генеральных прокуроров штатов, которые якобы просто стремятся «пополнить свои бюджеты»[1980] за счет фармацевтической индустрии, руководители Purdue возликовали. Представитель «Херальд Груп» отчитался о том, что фирма «поработала с автором»[1981] над этой статьей.

Майк Мур не делал тайны из того, что хочет денег. Как-то раз он назвал Johnson & Johnson «громадным карманом»[1982]. К тому же можно вполне обоснованно критиковать мотивацию адвокатов по взысканию ущерба, которые работают «на результат» и в случае успеха получают огромные премии. Но труднее обвинить в неблаговидном поведении десятки генеральных прокуроров, которые, как и Мур, утверждали, что цель поданных ими исков – получить необходимые, как воздух, фонды для строительства лечебных центров, финансирования научных исследований проблемы зависимости и закупки налоксона (naloxone), препарата, который можно использовать как антидот при передозировке опиоидов.

В одном интервью в феврале 2018 года Мур отметил, что «Саклеры не были названы»[1983] в качестве обвиняемых ни в одном из этих дел. Они, словно изоляционной капсулой, были защищены искусно создаваемым впечатлением, что почти ничего не решают в своем семейном бизнесе – разве только время от времени голосуют за решения совета директоров. Но в этот самый момент, сказал Мур, поверенные истцов пытаются найти способ «пробиться сквозь корпоративную завесу, чтобы получить возможность назвать владельцев поименно».

* * *