Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Хотя рефрен о незначительности Purdue[1943] всегда ярко звучал в репертуаре защитных аргументов Саклеров и их компании, это был преднамеренный обман сразу в нескольких важных аспектах. Для начала размер доли от общего объема выдаваемых рецептов на опиоиды, вероятно, был не лучшим мерилом для понимания истинной роли Purdue на рынке, поскольку для этой статистики все таблетки одинаковы, и она не берет в расчет ни дозировку, ни длительность приема по назначению. Саклеры могли прийти к показателю в 4 процента от рынка, только включив при подсчете в категорию рецептов на опиоиды даже краткосрочные рецепты на лекарственные средства с низкой дозировкой, такие как Тайленол-кодеин (Tylenol-Codeine)[1944]. ОксиКонтин – препарат невероятно мощный. Его сделал революционным – и заставлял Саклеров так гордиться своим детищем – инновационный механизм доставки, давший Purdue возможность «упаковывать» в одну таблетку по сорок – восемьдесят миллиграммов оксикодона. Помимо этого, ОксиКонтин был средством, «с которого следовало начинать и с которым следовало оставаться». Бизнес-модель Purdue была ориентирована на пациентов, которые будут принимать лекарство в течение месяца, потом делать месячный перерыв. И так – год за годом. В некоторых случаях – всю жизнь. В отношении своих таблеток Purdue вела агрессивную ценовую политику, и торговых агентов стимулировали[1945], чтобы они побуждали пациентов «повышать» дозу. Причина проста: чем выше дозировка, тем больше прибылей для компании. Согласно исследовательской статье в «Уолл-стрит джорнэл», если принимать в расчет дозировку каждой таблетки, то на самом деле на долю Purdue приходилось 27 процентов[1946] всего продаваемого оксикодона, что делало ее лидером рынка. В отдельном анализе[1947] журналистская организация «Про-Публика» выяснила, что если учитывать мощность опиоидного «заряда», то в некоторых штатах доля рынка всех опиоидных обезболивающих – не только оксикодона, – приходившаяся на Purdue, доходила до 30 процентов.

Саклеры и Purdue, утверждая, что всегда были лишь мелкими игроками, тыкали пальцем[1948] в своих старых соперников, производителей дженериков. Вот на кого следует смотреть, если хотите знать, откуда берется основной объем рецептурных опиоидов, намекали они. «ОксиКонтин пришел[1949] на рынок, где доминировали опиоиды-дженерики», – говорил в 2017 году журналу «Нью-Йоркер» один из пресс-секретарей Purdue, Роберт Джозефсон. Большинство рецептов на опиоидные обезболивающие средства – это рецепты на дженерики, утверждал он. И для человека, который работал в Purdue[1950] и не понаслышке знал запутанную систему активов клана Саклеров, этот тезис казался чудовищно неискренним, поскольку Саклеры помимо Purdue тайно владели еще одной фармацевтической компанией, и компания эта была одним из крупнейших производителей опиоидов-дженериков в Соединенных Штатах.

Rhodes Pharmaceuticals[1951] располагалась рядом с дорогой в городке Ковентри на Род-Айленде и была окружена впечатляющей секретностью. Похоже, эта компания старалась держаться как можно незаметнее; ее сайт несколько лет находился «в процессе создания». История отношений семейства Саклеров с Rhodes, которую в итоге раскопала «Файненшл таймс»[1952], началась в период, последовавший за признанием Purdue вины в ходе федерального судебного процесса в Вирджинии. Через четыре месяца после него Саклеры учредили Rhodes. По словам одного бывшего топ-менеджера Purdue, компания была основана как «посадочная площадка»[1953] для семьи на тот случай, если бы после кризиса, разгоревшегося вокруг ОксиКонтина, пришлось все начинать заново. Rhodes стал седьмым по величине[1954] среди крупнейших производителей опиоидов в Соединенных Штатах, пропустив вперед дженерик-гиганта, компанию Teva, и далеко опережая Johnson & Johnson и Endo. Rhodes производил не только дженерик-версию МС-контина, но еще и оксикодон с немедленным высвобождением[1955], – наркотическое вещество, которым широко злоупотребляли. В статье на веб-сайте Purdue, «Распространенные мифы об ОксиКонтине», автор сетовал на «ошибочное представление, будто бы любое злоупотребление оксикодоном связано с ОксиКонтином» и указывал, что оксикодон немедленного высвобождения виновен не меньше, в то же время обходя вниманием тот неловкий факт, что оба препарата производят Саклеры.

После изменения формулы ОксиКонтина в 2010 году внутри Purdue признавали, что хвастливые заявления о безопасности ее опиоида, якобы защищенного от злоупотребления, будут отдавать фальшью, если общество поймет, что компания Rhodes, тоже связанная с Саклерами, по-прежнему активно производит оксикодон немедленного высвобождения, который ни от каких злоупотреблений не защищен. В одном внутреннем электронном письме[1956] топ-менеджер Purdue Тодд Баумгартнер писал о «скрытности» компании, стремившейся завуалировать это противоречие.