Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Но обновляться было уже слишком поздно. Расселл Портеной, «король боли», согласился участвовать в многоокружном судебном процессе как свидетель против Purdue[2016] и других компаний в обмен на то, что его самого не станут привлекать в качестве обвиняемого. Он признал, что осознавал «серьезные нежелательные последствия, связанные с опиоидами» еще в конце 1990-х годов, хоть и продолжал преуменьшать риски этих препаратов в публичных выступлениях. Что же касается Purdue, сказал он, даже среди обвиняемых в этом многоокружном деле она заслуживает особого отличия. Никакая другая компания «прежде не продвигала опиоидный препарат так агрессивно и не поощряла применение опиоида неспециалистами», отметил он.

Но самая большая угроза для Саклеров дала о себе знать в январе 2019 года, когда генеральный прокурор штата Массачусетс опубликовал исковое заявление[2017], сделав то, чего не сделал ни один другой прокурор за все двадцать лет судебных процессов против Purdue: в ней были поименно названы в качестве ответчиков восемь членов семьи Саклеров – Ричард, Беверли, Джонатан, Дэвид, Тереза, Кэти, Мортимер и Айлин.

Глава 27 Названные ответчики

Невестка Ричарда Саклера, Джосс Саклер, была замужем за его сыном[2018] Дэвидом. Она жила в бруклинском районе Парк-Слоуп, там и познакомилась со своим будущим мужем на свидании «вслепую». Дэвид показался Джосс «типичным финансистом» – серьезным, пунктуальным, может быть, чуточку скучно-традиционным, в то время как она была пташкой более экзотической. Дочь канадского дипломата, Джосс ходила в школу в Японии и в юные годы лелеяла мечту стать разведчицей. Но вместо разведшколы поступила в Городской университет Нью-Йорка на отделение лингвистики. Когда Рэймонд Саклер был еще жив, Джосс и Дэвид проводили выходные с ним и его женой Беверли в семейном доме в Гринвиче. К Рэймонду (или Поппи[2019], как называли его внуки) Джосс относилась с большим пиететом. По ее словам, он был «признанным ученым и бизнесменом»: «Ему были пожалованы рыцарские звания во Франции и Англии». В особняке с видом на Лонг-Айленд-Саунд Рэймонд принимал видных гостей. Джосс казалось, что все его уважают и «обожают». Рэймонд был настолько известной персоной, что Джосс решила до окончания учебы в университете не менять фамилию, оставив девичью (ее звали Джейслин Рагглс), потому что не хотела «особого отношения» к себе. Темой ее диссертации была «наркопропаганда» мексиканских картелей и то, как эти криминальные группировки стараются, по ее выражению, «заручиться публичной поддержкой местных общин».

Защитив диссертацию, Джейслин Рагглс[2020] стала Джосс Саклер. Внешне она выглядела как каноническая жена миллиардера: стройная блондинка, очень спортивная, с пухлыми и выразительными губами. Но Джосс настойчиво доказывала, что не является просто красивой куклой. Она основала клуб для молодых богатых женщин[2021], которые пили вино, – или, как она сама его описала, «закрытый женский коллектив, интересующийся пересечением искусства, вина, моды и культуры». Она была профессиональным сомелье (второго, высшего уровня из возможных) и назвала эту женскую группу по интересам Les Bouledogues Vigneronnes (сокращенно – LBV), что в переводе с французского означает «бульдоги-виноделы»[2022]. «Джосс училась на аналитика потенциальных угроз[2023], и ее исследования фокусируются на оценке риска угрозы насилия, создаваемой мексиканскими картелями» – так говорилось в биографии на ее личном веб-сайте (впоследствии удаленной). Еще она была «страстной любительницей приключений», «стрельбы по мишеням», «скалолазкой и альпинисткой» и говорила «на английском, французском, испанском и фарси».

Как и Мадлен Саклер, Джосс была совершенно уверена, что, раз она сама не заседала в совете директоров Purdue, у нее нет никакой значимой связи с фармацевтической империей – и, следовательно, принадлежность к семейству Саклер никак не должна мешать ей осуществлять собственные мечты. Но оказалось, что избавиться от ассоциаций нелегко. По злосчастному совпадению именно в тот период, когда Саклеры столкнулись с новым обострением внимания к себе со стороны правовой системы и прессы, Джосс решила реализовать собственную давнюю мечту и превратить LBV в модный бренд[2024]. Она выпустила серию спортивных костюмов в люминесцентных оттенках, создание которых вдохновила ее страсть к лазанию по горам. «Я задалась целью сделать этот бренд успешным», – клялась она, утверждая, что у LBV есть потенциал стать «следующим всеамериканским брендом готовой одежды уровня кутюр». В одном посте в «Фейсбуке» она описала это предприятие как свою «собственную женскую инициативу[2025], никак не связанную с Purdue, имеющую целью пропаганду самостоятельности женщины».