Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Погрузившись в новый мир, Артур вступил в маленькое братство таких же одержимых коллекционеров. Однажды в 1957 году он купил тридцать бронзовых предметов в «Парк-Беннет», аукционном доме в Манхэттене. А после этого обнаружил, что все они выставлены одним человеком – врачом из Нью-Джерси по имени Пол Сингер[440]. Разыскав Сингера, Артур почуял в нем родственную душу: новый знакомец оказался психиатром, эмигрантом, бежавшим из Австрии в 1938 году. Сингер был экспертом-самоучкой[441], знатоком с безупречным чутьем, приобретшим свой первый образчик азиатского искусства, бронзовую статуэтку бодхисаттвы Манджушри, когда ему было всего семнадцать лет.

– Я купил все[442], что вы выставили на аукцион, – сказал Артур Сингеру, связавшись с ним по телефону. – Когда в следующий раз надумаете что-то продавать, давайте обойдемся без посредника[443].

Артур узнал, что Сингер живет в Саммите, штат Нью-Джерси, в скромной квартире с двумя спальнями, от пола до потолка загроможденной драгоценными китайскими артефактами[444]. Это был человек, полностью разделявший одержимость Артура, но получивший в коллекционировании существенную временную фору. Сингер впоследствии вспоминал, что, когда Артур начал общаться с ним, он «нашел в нем очень прилежного ученика»[445]. Артур забрасывал доктора вопросами по истории китайского искусства и тонкостям коллекционирования, а Сингер был только рад, видя искреннее наслаждение, которое дарили новому посвященному предметы искусства. Он показал Артуру свою коллекцию китайского нефрита, и когда Артур взял в руки первую статуэтку, «это было как электрический разряд»[446], вспоминал Сингер. По-настоящему серьезное коллекционирование, как считал Сингер, движимо откровенно эротическим паттерном возбуждения и разрядки[447]: «Пульс учащается, смотрящий видит красоту, которой хочет обладать. Он готов отдать все, только бы владеть ею».

Мариэтта тоже замечала эту черту в своем муже[448]. Она понимала, что именно «охота» была фактором, возбуждавшим Артура, что обнаружение какого-нибудь драгоценного артефакта, а потом поиск способа присвоить его были «тайным, чувственным» процессом. Когда Артур упрочил свое положение, зарекомендовав себя уже не как дилетант-любитель, а как серьезный коллекционер, ему начали показывать самые редкие сокровища[449]. Он сводил знакомство с антикварами, и один из них, Дай Фубао[450], которого все называли просто «мистер Тай», владел магазином на Мэдисон-авеню, где была лестница, спускавшаяся в особое помещение в подвальном этаже, где покупатель мог «пообщаться» с избранным предметом, прежде чем дать согласие за него заплатить. Однажды Сингер позвонил Артуру и сообщил, что мистеру Таю попал в руки писанный на шелке документ, известный под названием «рукописи Чу»[451] и датированный 600 годом до нашей эры. «Если бы вы выбросили всю свою нынешнюю коллекцию в Гудзон, то ничего не потеряли бы – при условии, что стали бы владельцем этого куска шелка», – сказал Артуру Сингер.

Когда Артур приехал в магазин мистера Тая, торговец не отрицал, что действительно владеет этой рукописью, но сказал, что не имеет никакого желания ее продавать.

Артур не желал слышать отказа[452].

– Вы либо торговец, либо коллекционер, – возразил он. – Если вы коллекционер, то я больше не смогу вести с вами дела, поскольку вы – мой конкурент. А если вы торговец, то назначьте уже цену и продайте мне эту бесценную рукопись.

Мистер Тай назначил цену в полмиллиона долларов. Артур ее уплатил[453].

Тайная закулисная природа этих сделок импонировала Артуру с его природной склонностью к секретности[454]. «У меня есть пунктик насчет важности конфиденциальности», – любил говорить он. Наиболее комфортно он себя чувствовал, ведя дела неофициально и без шумихи в прессе. Его сын Артур-младший впоследствии вспоминал, как был свидетелем подобных сделок отца, и отмечал: «Это были сделки под честное слово»[455]. Для своих новых знакомых в мире искусства Артур был фигурой таинственной. Властный, целеустремленный, решительный, он при любой возможности старался сохранить анонимность. Порой он договаривался о встречах с представителями аукционных домов в гостиницах, где регистрировался под вымышленными именами[456]. Казалось, никто не мог сказать с абсолютной уверенностью, на чем Артур Саклер зарабатывает деньги (похоже, никто не знал о его связях с Валиумом), но все знали, что они у Артура водятся[457], и в немалом количестве. Иногда он звонил в какой-нибудь аукционный дом с распоряжением отменить объявленный аукцион, потому что он намерен купить все выставленные на торги предметы[458]. Он снискал репутацию человека, который тратит, не считая, – а как полагали некоторые, еще и без разбору: по словам Томаса Ховинга, одного из директоров музея «Метрополитен», Артур приобретал «целые коллекции с одного взгляда»[459].