Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

В 1965 году федеральное правительство начало расследование в отношении Либриума и Валиума. Консультативный комитет FDA рекомендовал считать транквилизаторы учетными препаратами[408] – этот ход значительно затруднил бы потребителям их покупку. И Roche, и Артур Саклер восприняли эту перспективу как угрозу. Артур скептически относился к государственному регламентированию медицины и понимал, что введение новых контролирующих ограничений на легкие транквилизаторы может разрушительно повлиять на его доходы[409]. Почти десять лет Roche сопротивлялась попыткам FDA контролировать Либриум и Валиум – период, за который компания продала этих средств на сотни миллионов долларов. Только в 1973 году Roche согласилась «добровольно» подчиниться правилам. Но один из консультантов FDA выдвинул предположение[410], что время для этого было выбрано не случайно: в тот момент, когда Roche пошла на уступки, срок ее патентов на эти средства истекал; это означало, что компания вскоре лишится обладания исключительным правом на их производство и будет вынуждена снизить цены, втянувшись в конкуренцию с дженериками. Как однажды заметил друг и тайный бизнес-партнер Артура, Билл Фролих, продолжительность коммерческой жизни брендированного лекарства – это краткий промежуток между моментом, когда ты начинаешь его продвижение на рынке, и моментом, когда ты лишаешься эксклюзивного патента. Roche и Артуру не нужно было бороться с регуляторами до победного конца: им нужно было продержаться до тех пор, пока не закончится срок действия патентов.

К тому времени как Roche позволила контролировать свои транквилизаторы, Валиум стал частью жизни примерно 20 миллионов американцев[411] и самым широко потребляемым (злоупотребляемым) рецептурным лекарственным препаратом в мире. Соединенные Штаты далеко не сразу осознали негативное воздействие Валиума, отчасти потому что среднему потребителю была в новинку мысль о том, что лекарство может быть опасным, даже если его назначает врач[412]. Общественная паника из-за наркосодержащих препаратов в Америке обычно фокусировалась на «уличных наркотиках» и играла на страхах, связанных с группами меньшинств, иммигрантами и уголовщиной; идея, что можно подсесть на таблетки, которые выписывает тебе доктор в белом халате со стетоскопом на шее и дипломом в рамочке на стене, была непривычной. Но со временем даже такие фигуры истеблишмента, как бывшая первая леди Бетти Форд, признали, что у них есть проблемы с Валиумом, и сенатор Эдвард Кеннеди обвинил транквилизаторы в том, что они вызывают «кошмар привыкания и зависимости»[413]. Roche порицали[414] за то, что компания «излишне рекламировала» эти средства. Группа «Роллинг Стоунз»[415] даже записала песню о Валиуме, «Мамин маленький помощник» (Mother’s Little Helper), текст которой навевал ассоциации с рекламной кампанией «Макадамса», рассчитанной на женщин. «Маме сегодня нужно кое-что, чтобы успокоиться, – пел Мик Джаггер. – И хоть она на самом деле не больна, есть маленькая желтая таблетка».