Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Глава 9 Призрачные метки

Чем больше предприятий Артур Саклер открывал, чем больше путешествовал, чем больше коллекционировал, чем большего признания добивался, тем сильнее отдалялся от Мариэтты. Она не понимала, почему муж берет на себя такую нагрузку: ведь он уже столь многого достиг и так много приобрел. Почему бы не остановиться и не начать радоваться достигнутому? Но постепенно Мариэтта пришла к осознанию, что для Артура всегда существует какая-нибудь новая, еще не покоренная гора. Должно быть, сделала она вывод, его страсть к коллекционированию подогревалась[758] не только стремлением к общественному признанию, но и некой более глубокой потребностью в том, чтобы «его имя не было забыто миром».

Ее дети выросли. Артур Феликс то отдалялся от родителей, то снова сближался с ними. Вернувшись, он поработал под началом отца сперва в «Макадамсе», потом в «Медикл трибюн» и стал участвовать в управлении семейной фармацевтической компанией Мариэтты «Доктор Каде» в Германии. Отношения Денизы с отцом были более дистантными. После колледжа она осталась на западе Соединенных Штатов и в итоге вышла замуж за Майкла Рича.

Артур все чаще пропадал в поездках[759]. Казалось, что он, вместо того чтобы остепениться к старости, наоборот, взвинчивал темп жизни, словно пытаясь бежать наперегонки со временем[760]. Мариэтта чувствовала себя неприкаянной и угнетенной. Через некоторое время она записалась на психотерапию[761]. Артур был против этого решения[762]: упрямо придерживаясь теорий своих ранних исследований в Кридмуре, он настаивал, что если у жены есть какая-то психологическая проблема, то у нее должно быть некое метаболическое, физиологическое происхождение, и лечить ее следует подходящим фармацевтическим средством, а не терапией. Но Мариэтте психоанализ помогал – настолько, что она решила сама выучиться на психотерапевта[763]. Долгое время едва ли не последним, что связывало ее с мужем, оставался секс. В этом плане Артур всегда был ненасытен. Но Мариэтте стало казаться, что в их любовных актах больше нет эмоций, нет нежности, что для Артура это, как и многое другое в его жизни, превратилось в некое «завоевание»[764]. В конечном счете он потерял интерес[765] даже к сексу. Он будто бы стал теперь совершенно недоступен для Мариэтты, и однажды вечером (это было в начале 1970-х годов) она попыталась увещевать его[766]: если бизнес вызывает у него такой стресс, то они могли бы просто продать предприятия и зажить более простой жизнью. Пожалуйста, молила она его. Но Артур оставался равнодушен.

Тогда Мариэтта спросила:

– Ты меня еще любишь?

И Артур ответил:

– Я люблю другую[767].

Он наконец рассказал ей о Джиллиан, молодой женщине, с которой у него уже не один год была любовная связь. Если эта новость и потрясла Мариэтту, то она все же была вынуждена признать, что некоторые признаки замечала. Долгие отлучки. Неожиданные исчезновения. Однажды ночью, незадолго до этого разговора, когда Артур вроде бы остался ночевать в городе, Мариэтта, ведомая каким-то предчувствием, приехала с Лонг-Айленда[768] повидаться с ним, но не нашла в их городском доме никого. Она просидела там всю ночь в тревоге, а на следующее утро муж вошел в дверь, с удивлением обнаружил жену и с ходу рассказал историю (если честно, теперь казавшуюся абсурдной) о том, как у него сломалась машина и он в темноте не смог найти дорогу домой.

Несмотря на это, признавшись Мариэтте в своей измене, Артур не попросил о расторжении их брака. Скорее он простыми словами проинформировал ее об этой новой ситуации. Артур хотел, как она поняла, более «открытого» брака[769], более соответствующего свободным нравам семидесятых. По словам Мариэтты, он предложил соблюдать внешнюю видимость[770] супружеского союза, но хотел оставить за собой право продолжать отношения с Джиллиан.

Это убийственное откровение было как нельзя более несвоевременным и создало мучительно неловкую ситуацию: 22 августа 1973 года Артуру должно было исполниться шестьдесят лет, и Мариэтта планировала устроить в его честь вечеринку. Супруги решили не отменять празднование, которое должно было состояться в доме на Лонг-Айленде. Все блюли внешние приличия. Собрались родственники и друзья – хотя, разумеется, без Джиллиан. Мариэтта должна была произнести речь, и можно было предположить, что она откажется от этой обязанности, не в силах проглотить унижение, – или, наоборот, позволит ему прорваться, высказав собравшимся Саклерам и их разнообразным приспешникам, что́ она на самом деле думает о своем положении. Но вместо этого в порыве самозабвения Мариэтта выступила с той самой речью[771], которую и планировала, полной восхищенными воспоминаниями о карьере Артура. Она подарила ему серию любовно составленных альбомов с хроникой его многочисленных достижений в медицине и искусстве. Заглавие у речи было шутливым: «Шестьдесят лет недо-свершений».