Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Узнав об этом банкете, Артур Саклер морщился от отвращения[798]. В попытке привлечь дополнительные средства «Метрополитен» начал сдавать Саклеровское крыло в аренду под мероприятия, и Артур клокотал яростью при мысли о том, что храм Дендур «превращают в какую-то дешевку». Он составлял тайный перечень «нарушений» музеем тех условий контракта с семейством Саклер, которые касались способов использования храма. Артуру импонировала идея проводить в этом помещении официальные мероприятия – например, торжественные церемонии Госдепартамента США. Но чтобы модный показ?!

Уже больше десятилетия Артур помахивал морковкой перед носом «Метрополитена», создавая впечатление, что со временем завещает этому музею свою бесценную коллекцию искусства. Но, к своей досаде, обнаружил, что ему никак не удается полюбовно поладить[799] с очередным директором «Метрополитена», Филиппе де Монтебелло, высококультурным куратором аристократического происхождения. Артур привык к определенному уровню лести и угодливости со стороны музейных директоров, но чувствовал, что Монтебелло не расположен перед ним заискивать.

Артур по-прежнему сохранял свой частный анклав в музее. «Он чем-то напоминал ту финальную сцену[800] в «Гражданине Кейне», – вспоминал зять Артура Майкл Рич. – Похож на склад-хранилище. Это было не такое место, которое прославляет искусство. Мне моментально вспомнился «роузбад»[801], когда я впервые увидел его». Но в конечном счете существование тайной договоренности[802], позволявшей Артуру пользоваться этим помещением, выплыло на свет. Социолог по имени Сол Чанелес, также порой выступавший в качестве журналиста, который был главой уголовного отдела министерства юстиции в Рутгерсе, прознал об анклаве и попросил Артура об интервью. Поначалу Артур отказывался с ним говорить, но в итоге, когда стало ясно, что Чанелес все равно так или иначе что-то опубликует, все же снял трубку.

«Он предложил мне несколько подарков[803] – включая Пиранези, – только бы я не публиковал свою статью», – впоследствии утверждал Чанелес. В итоге тайная договоренность с музеем все же была разоблачена, хоть и не Чанелесом. Журнал «АРТньюс» опубликовал статью[804] о Саклеровском анклаве в 1978 году, поставив вопрос: «Может ли музей законно отдать помещение под частную коллекцию и штат сотрудников частного лица… не предавая при этом своего общегражданского предназначения». В статье сообщалось, что генеральный прокурор Нью-Йорка начал расследование законности такой договоренности. Артур был вынужден дать показания[805] («он считал это пустой тратой времени», вспоминал один из следователей), но в итоге не был обвинен ни в каких прегрешениях.

Администрация «Метрополитена»[806] стыдилась скандала, но полагала, что, возможно, у него проявятся определенные положительные стороны. Может быть, он вынудит Артура поступить с музеем по-честному – подарив ему коллекцию, которой они бесплатно предоставляли кров все эти годы? Ведь Артур совершенно открыто говорил[807] о своем намерении пожертвовать огромное количество своих ценностей. «Великое искусство не принадлежит никому, – утверждал он, словно был лишь временным хранителем этих сокровищ, за которые так дорого платил. – Чем успешнее твои коллекции, тем в большей степени они перестают быть твоей собственностью». Пусть Филиппе де Монтебелло не льстил и не угождал Артуру в той же мере, что его предшественники, но он честно говорил о своих устремлениях[808]. Он надеялся, что «как минимум некоторая – и безусловно, лучшая – часть коллекции [Артура] в надлежащий срок перейдет к «Метрополитену».

Однако музей так и не ввел Артура в совет попечителей. Возможно, у части круга высшего общества сложилось окрашенное презрением ощущение, что Саклер слишком сильно этого хочет. Он всегда очень обижался, когда его заставляли чувствовать себя выскочкой или аутсайдером, и кипел возмущением, говоря, что, отказывая ему в месте в совете, «Метрополитен» старается наказать[809] его за то, что он «воспользовался слабостью» музея, добиваясь создания своего анклава. Разве Брук Астор не пересидела свой срок в совете? Почему он не может занять ее место[810]? Артур жаловался, что «Метрополитен» уже нарушил свою договоренность с ним по поводу Саклеровского выставочного зала, в котором установил кофейный бар и магазин сувениров для новой ватиканской выставки. И если уж говорить о ватиканском шоу, восклицал он, вся эта экспозиция была его идеей! Однако «Метрополитен» ни словом об этом не упомянул[811]. (Де Монтебелло на это язвительно возражал, что не нужно «быть каким-то невероятным гением, чтобы прийти к мысли, что неплохо бы показать произведения искусства из Ватикана».)