Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Когда фармацевтическая компания выпускает новое рецептурное средство, она проводит большое стартовое собрание работников, которое внешне напоминает нечто среднее между холостяцкой вечеринкой, маркетинговой конференцией и баптистским «собранием пробуждения». «Они феноменальны, эти стартовые собрания по случаю запуска препаратов, – рассказывал бывший администратор Purdue Барт Коберт. – Вы собираете всех торговых представителей со всей страны. Кормите и поите их до отвала. Приглашаете какого-нибудь динамичного оратора, чтобы вдохновить этих людей начать продавать новое лекарство». Коберт тоже присутствовал на стартовом собрании для МС-контина. Сотни людей собрались в большом зале. Звучали речи. Менеджер по продажам из Британии закатал рукава и громогласно прославлял достоинства этого судьбоносного препарата и вещал, как торговые агенты возьмутся за дело и превратят его в огромный успех. По словам Коберта, который своими ушами слышал эту речь, оратор призывал агентов продавать новое лекарство удивительными словами: «Не только ради вас, не только ради компании, но ради Ричарда!» Складывалось ощущение, что Ричард Саклер лично сделал большую ставку на МС-контин и будущее Purdue, что он – великий человек со смелым ви́дением, а торговые агенты будут его войсками быстрого реагирования. «Я живо представил себе Нюрнберг в 1934 году, – признавался Коберт. – Люди вскакивали с мест. Это напугало меня до чертиков».

Итак, торговые агенты взялись за дело и начали рекламировать МС-контин врачам во всех Соединенных Штатах как отличный новый инструмент для облегчения раковых болей, хотя этот новый препарат на самом деле не получил одобрения FDA. Позиция Purdue была такова: компании не нужно никакое одобрение, чтобы поставлять на рынок свои морфиновые таблетки. МС-контин был в продаже уже три месяца, когда FDA прислало в Норуолк письмо[966], информировавшее Purdue, что компания не имеет права рекламировать новое рецептурное средство, на которое не подана заявка на регистрацию.

Получив это письмо, Говард Юделл и эскадрон поверенных Purdue десантировались в Вашингтон для проведения ряда срочных встреч и совещаний с FDA. Теоретически у Purdue действительно была проблема: ей пришлось бы отозвать свой препарат и начать все заново, на сей раз следуя правилам – подать новую заявку на регистрацию, проводить обстоятельные переговоры с управлением, ждать одобрения (если повезет), а потом собирать новое стартовое собрание. Но, легкомысленно перевернув этот процесс с ног на голову и начав продавать обезболивающее без одобрения управления, Purdue создала «на земле» новую ситуацию. Теперь уже были врачи-онкологи – и онкологические пациенты, причем много, – которые начали активно применять МС-контин для облегчения боли. Комиссар FDA[967] Фрэнк Янг опасался, что очень многим пациентам, уже принимающим новый препарат, резкое прекращение курса терапии может нанести вред.

Юделл и его коллеги утверждали, что все это – простое недопонимание, что они и не должны были получать одобрение МС-контина, поскольку в действительности это всего лишь морфин. На что FDA отвечало, что таблетки с такой большой дозировкой представляют собой новый продукт. По словам того самого бывшего администратора, Коберта, Purdue в итоге перешагнула через голову агентства, воззвав к политическому руководству в рейгановской администрации. «Они оказывали давление на Белый дом», – говорил Коберт.

Эта стратегия оказалась успешной. В итоге FDA разрешило Purdue продолжить продавать свое лекарство – при условии, что она незамедлительно подаст ту заявку на регистрацию, которую должна была подготовить давным-давно. Purdue будет продолжать маркетинг МС-контина, победно провозгласил Юделл: «FDA не будет вмешиваться»[968].

В результате продажи МС-контина стали приносить 170 миллионов долларов в год, оставив далеко позади все, что Purdue Frederick[969] продавала в прошлом. Саклеры и так уже были богаты по любым меркам. Но после вывода на рынок своего первого обезболивающего они внезапно стали намного богаче. С самого начала мечты Ричарда Саклера, связанные с компанией, превосходили самые смелые амбиции его отца. И теперь казалось, что эти мечты начали становиться реальностью.

Глава 13 Дело Саклера

Однажды летом 1987 года[970], через пару месяцев после смерти Артура Саклера, его первая жена Элси подошла к смежным особнякам на Восточной Пятьдесят Седьмой улице, которые Артур купил для своей второй жены Мариэтты. Эта недвижимость осталась в семье[971]; Артур и его третья жена Джиллиан использовали здания как хранилище и офисное пространство, а временами устраивали там званые вечера. Элси теперь было семьдесят три года, она стала двигаться медленнее, но была по-прежнему активной, хоть несколько более замкнутой после смерти Артура, но такой же твердой, как скала, и проницательной[972], как и всегда. Согласно пожеланиям бывшего мужа, она исполняла роль одного из распорядителей его недвижимым имуществом.