Империя пера Екатерины II: литература как политика

Именно в таком варианте, несколько отличном от окончательного, ода появилась на страницах «Собеседника». Здесь в «забавном слоге» поэт очертил все произошедшие перемены (территориальные и морские успехи), а также декларировал от лица России перспективы на будущее, поэтически озвучив политическую доктрину «греческого проекта». Фраза в середине строфы («Не подвиги Готфридов древних, / И не крестовски прежни рати – / Се мой парит Орел!») позднее стала печататься в кавычках. Державин переделал ее в «прямую речь», произнесенную самой Россией. Здесь прозвучало и традиционное сравнение русской войны против Оттоманской Порты с крестовыми походами – во главе с Готфридом Бульонским, одним из предводителей первого похода на Иерусалим («Не подвиги Готфридов древних»). Завоевание Крыма и части Кавказа, свободное плавание флота по Черному морю, потрясение Оттоманской Порты и ее выдворение из Европы, надежда на будущую миссию младшего внука Екатерины Константина как правителя возрожденной Византии – все это представлено в изобретенном в «Фелице» шутливом духе. Показательно было также, что в позднейших изданиях последняя строка «И воцарился Константин» была заменена на «И возрастает Константин»[309]. В своих «Объяснениях» Державин писал по поводу этой строчки: «Отношение к Константину Палеологу, царю константинопольскому, с которого смертию пало греческое царство, и что наместо его возрастает великий князь Константин Павлович, которого государыня желала возвесть на престол, изгнав Турков из Европы, и для того он обучен был греческому языку. Какие замыслы! Человек замышляет, а Бог исполняет»[310].

В 1809 году, когда Державин сочинял свои «Объяснения», план покорения Константинополя и «воцарение» Константина Павловича выглядели давней и не реализовавшейся мечтой Екатерины II. Уже в 1795 (17 сентября) году Екатерина отвечала на вопросы Гримма: «О восстановлении Греческой империи тоже не может быть и речи, так как мы с Турцией в мире и не ищем, и не желаем войны»[311]. Концепция «присоединения» Крыма как «возвращения» бывших русских земель звучала и в приведенном выше стихотворении Державина. Комментируя первую строку этого фрагмента – «Россия наложила руку на Тавр, Кавказ и Херсонес», – Державин писал, что он имел здесь в виду: «…и Херсонес, древний город князей российских, возвращен России»[312]. Концепция «возвращения» (а не аннексии!) некогда принадлежавших России земель окажется актуальной для драматических опытов самой императрицы.

Политика оперы

Едва закончив последнюю из антимасонских комедий, в августе 1786 года Екатерина начинает сочинять первую из своих драматических хроник – «Историческое представление из жизни Рюрика», а в сентябре берется за вторую – «Начальное управление Олега». Позднее императрица будет работать над третьей пьесой – «Игорь». Уже 1 октября 1786 года императрица читает первое действие этой незаконченной драмы Храповицкому, вскоре пишет еще три акта, но затем путешествие в Тавриду 1787 года и новая война останавливают работу над последней из исторических пьес.

Варяжская тема, однако, оказывается прелюдией к основной – греческой – теме исторических драм Екатерины. Показательно, что место действия ее пьес последовательно смещалось с севера на юг, от Новгорода и Северной Ладоги (в «Рюрике») через Киев и Константинополь («Олег») к греческой теме вообще («Игорь»). Этот переход «из варяг в греки» обозначал вектор современной русской политики, с перемещением фокуса на южные рубежи – в соответствии с чаяниями, мечтами и планами русской власти[313].

Пьесы имели выразительный подзаголовок – «Подражание Шакеспиру, без сохранения феатральных обыкновенных правил». Екатерина, ознакомившись с Шекспиром в немецких переводах И. И. Эшенбурга, писала Гримму 24 сентября 1786 года об «удобстве» подражаний Шекспиру, поскольку такие пьесы не являются комедиями или трагедиями и не требуют соблюдения никаких правил, кроме одного – умения сделать их интересными для зрителя, избегая скучного или безвкусного. О своих же «хрониках» она сообщала: «В них будет историческая точность – настолько, насколько она не будет шокировать, много зрелищного, прекрасные души с прекрасными чувствами»[314].