Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Также определенное участие аппарат уполномоченного принимал в чехословацких делах: сюда по-прежнему обращались представители чехословацкой военной миссии с просьбами на имя советского Верховного главнокомандования[353]. Фактически круг вопросов, которым занимался уполномоченный в этот период, сузился до подбора в лагерях военнопленных лиц с тем или иным гражданством – прежде всего румын и венгров, воинские части из которых формировались в последние месяцы войны. 10 января 1945 г. по решению СНК СССР аппарат Уполномоченного Ставки ВГК по иностранным формированиям в СССР был упразднен[354].

Как видно, круг обязанностей Уполномоченного Ставки ВГК по иностранным формированиям в СССР ограничивался воинскими формированиями только трех государств (Польши, Чехословакии и Югославии), чьи правительства в изгнании были признаны Советским Союзом и с которыми были установлены союзнические отношения в первые месяцы войны Германии против Советского Союза. Эпизодически допускались некоторые отступления за эти рамки. Например, с марта по июнь 1942 г. генерал-майор А.П. Панфилов от имени советского командования провел несколько встреч в Москве с представителями движения «Свободная Франция», выясняя возможность участия сухопутных французских войск в боях на советско-германском фронте[355]. В свою очередь, Г.С. Жуков весной 1944 г. провел большую предварительную работу по подготовке формирования венгерской пехотной бригады из военнопленных-добровольцев. Был подготвлен проект постановления ГКО, однако он не был реализован[356].

Однако в целом, повторим, полномочия уполномоченного не выходили за рамки «славянского братства». Но в 1943 г. и особенно в 1944 г., с изменением стратегического положения на фронте в пользу СССР, перечень иностранных формирований постепенно расширялся, прежде всего за счет государств, воевавших против Советского Союза на стороне нацистской Германии – Румынии, Венгрии, а также Болгарии, являвшейся фактически невоюющим союзником Германии. В каждом случае складывалась особая конфигурация исторических обстоятельств, требовавшая различных организационных подходов. В отличие от отношений с союзными правительствами в изгнании, здесь Советский Союз мог диктовать свою волю, однако, с другой стороны, он не мог себе позволить «перегнуть палку», принуждая к союзничеству вчерашних врагов. Поэтому строительство таких формирований могло быть сколько-нибудь успешным только при сознательном и добровольном вступлении в них.

Основной контингент для таких формирований составляли военнопленные – люди, многие из которых были морально сломлены и физически истощены. Безусловно, это осложняло задачу. Этот специфический источник комплектования непрерывно расширялся, и с 1943 г. из среды военнопленных черпались пополнения и в союзные формирования (прежде всего югославские, в меньшей степени – в чехословацкие и польские). Наиболее широко военнопленные использовались для формирования румынских добровольческих частей. С этой целью была учреждена отдельная должность уполномоченного по румынским формированиям, аналогичная той, которую занимал Г.С. Жуков.

Для понимания логики развития работы по комплектованию воинских частей из военнопленных необходимо определить динамику поступления военнопленных в систему Управления по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД СССР, их национальную структуру и гражданскую принадлежность, а также развитие лагерной инфраструктуры для приема, размещения, трудового использования и идеолого-пропагандистской обработки военнопленных.

В первый период войны по понятным причинам количество военнопленных было крайне незначительным: по данным Организационно-учетного управления Главного организационного управления Генерального штаба Красной армии, с 22 июня 1941 г. до 1 февраля 1942 г. было взято в плен лишь 17 285 человек. В первой половине 1943 г. количество военнопленных резко возросло, прежде всего ввиду разгрома вражеских войск в Сталинградской битве, и составило к концу июня 1943 г. 537 тыс. человек. В течение следующих 12 месяцев поступление пленных замедлилось до 334,2 тыс. человек[357] и лишь в самом конце войны вновь многократно выросло, составив по итогам всей войны 4377,3 тыс. человек[358].