Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

После заключения перемирия с Румынией 12 сентября 1944 г. советское командование настояло на скорейшем вводе в бой против немцев и венгров как минимум десяти готовых дивизий румынских войск. Вслед за 1-й добровольческой румынской дивизией, румынские штабы – от армейского до полкового – насыщались советскими офицерами-специалистами (оперативниками, артиллеристами, связистами, тыловиками и т. д.)[373]. Кроме того, по аналогии с польскими частями в штатную структуру румынских дивизий были введены так называемые «отделы информации», укомплектованные советскими контрразведчиками. Усиление контроля со стороны советского командования было связано с низкой дисциплиной и невысокой боеспособностью румынских войск.

На рубеже 1944–1945 гг. курирование бывших вражеских армий (румынской, болгарской, венгерской) было возложено на Отдел спецзаданий Главного разведывательного управления Генерального штаба. Начальник отдела генерал-майор Н.В. Славин получил дополнительную должность помощника начальника Генерального штаба КА по внешним сношениям[374]. Он вел переговоры с высшим командованием иностранных армий, согласовывая их снабжение предметами вооружения, амуниции и боеприпасами. Дипломатический контакт с находящимися в СССР иностранными военными миссиями и иностранными политическими организациями по военным вопросам осуществлял Отдел внешних сношений НКО, структурно входившего в состав Управления специальных заданий Генерального штаба. С сентября 1944 г. и до конца войны отдел возглавлялся гвардии генерал-майором М.П. Кутузовым. Через этот отдел иностранные военные миссии решали вопросы выявления и передачи в состав иностранных войск военнослужащих соответствующего гражданства[375]. Генералы Славин и Кутузов вели все переговоры от имени советского командования, как когда-то, в начале войны, это делали генерал Панфилов и майор госбезопасности Жуков.

Глава 6Деятельность общественно-политических организаций

После начала Великой Отечественной войны в работу по противодействию гитлеровской агрессии включился Исполком Коминтерна (ИККИ) вместе с заграничными бюро компартий, находившимися в СССР. Идеологическая основа их деятельности подверглась корректировке. Еще в мае 1941 г. И.В. Сталин в беседе с генеральным секретарем ИККИ Г. Димитровым сказал о необходимости «развивать идеи сочетания здорового, правильно понятого национализма с пролетарским интернационализмом»[376]. Утром 22 июня 1941 г.

Сталин дал Димитрову новые установки: «Партии на местах развертывают движение в защиту СССР. Не ставить вопрос о социалистической революции. Советский народ ведет Отечественную войну против фашистской Германии. Вопрос идет о разгроме фашизма, поработившего ряд народов и стремящегося поработить и другие народы»[377]. На основании этих указаний ИККИ в тот же день дал компартиям установку «развернуть широкую кампанию за безграничную поддержку Советского Союза» и при этом не призывать «ни к свержению капитализма в отдельных странах, ни к мировой революции»[378]. На практике такой курс проявился, например, в том, что в своих выступлениях лидер чехословацких коммунистов К. Готвальд делал упор на патриотизм, приверженность свободе и демократии без упоминаний о коммунизме, классовой борьбе и революции[379]. Классовые, а не национально-патриотические мотивы, где они были, по понятным причинам превалировали в пропаганде, направленной на немцев. Идеологической основой деятельности Коминтерна также стали славянский и антигерманский факторы[380], что в определенной мере противоречило его «интернационалистской» платформе, однако соответствовало курсу советской политики в годы войны.

Концепция «славянской взаимности», сформулированная еще в начале XIX в., в первые десятилетия советской власти была признана реакционной и крамольной, однако к концу 1930-х гг., когда в СССР наметился поворот от доктрины пролетарского интернационализма к советскому патриотизму, изменилось к лучшему и отношение к «славянской идее»[381]. Во время Второй мировой войны «неославянское движение» развивалось как ответ на агрессивный германский национализм и стало инструментом для мобилизации славян на борьбу против гитлеровской Германии[382]. Эта идея сопрягалась с идеей братства и дружбы с русским народом и Россией[383], ориентации на Советский Союз, который рассматривался как «сегодняшнее русское государство»[384], «победоносная славянская великая держава на востоке»[385].