На протяжении всего времени В. Андерс внимательно следил за ситуацией на советско-германском фронте и, по сути, не верил в возможности Красной армии, так как «немецкие войска все время наступают и добиваются больших успехов» и поэтому «Москва в любой день может пасть», а в случае поражения советских войск «польские войска могут уйти в Иран…»[542]. Будучи на встрече с британской делегацией в Москве, 13 августа 1942 г., В. Андерс «разговаривал с маршалом Шапошниковым», а когда «я начал разговор о польско-советских отношениях, а особенно о положении поляков в Советской России, [Шапошников] охотно говорил о военных событиях, не скрывая тяжелого положения под Сталинградом и на Кавказе»[543]. Это еще раз доказывало, что Андерс не желал сражаться вместе с Красной армией против общего врага, опасаясь больших потерь в своих частях, а советскому руководству уже было не до уговоров польской стороны, так как в это время серьезным образом складывалась ситуация под Сталинградом, в связи с чем Ставка Верховного главнокомандования предпринимала срочные меры по сдерживанию натиска противника в большой излучине Дона и не воспрепятствовала уходу армии Андерса в Иран.
27 августа 1942 г. из Лондона поступила нота министра иностранных дел Польши Э. Рачинского по вопросу оставления на территории СССР запасной части, ранее предназначенной для продолжения набора польских граждан в армию Андерса[544]. Только через два месяца, 27 октября 1942 г., поступила ответная нота. Советское правительство утверждало, что сделало все от него зависящее, чтобы выполнить соглашения, «объединить усилия советского и польского народов в совместной борьбе против гитлеровских разбойников и оккупантов». Однако «польское правительство не захотело ввести свои дивизии – и не только дивизии первого формирования, но и последующих формирований – на советско-германский фронт, отказалось использовать против немцев на этом фронте польские войска рука об руку с советскими дивизиями и тем самым уклонилось от выполнения принятых на себя обязательств»[545]. В ответной ноте была поставлена точка в вопросе пополнения и эвакуации поляков в армию Андерса.
К началу сентября 1942 г. эвакуация армии В. Андерса из СССР была завершена. Всего было отправлено более 75 тыс. польских военнослужащих и более 37 тыс. членов их семей и других гражданских лиц[546]. После ухода в Иран армия В. Андерса получила наименование «Польская армия на Востоке». В дальнейшем эта армия была переименована во 2-й польский корпус в составе британской армии и рассредоточилась от Ирака до Египта. На Ближнем Востоке она выполняла охранные функции[547].
Первый опыт формирования польских войск на территории Советского Союза оказался неудачным – под давлением западных союзников армия под командованием генерала В. Андерса была отправлена на Ближний Восток, где она усилила британские войска. Можно предположить, что планы по выводу армии за пределы СССР так или иначе держались Андерсом в уме еще в начале ее формирования. Кроме того, у Андерса вызывало опасения возможное участие армии в сражениях на советско-германском фронте в 1942 г., так как большие потери в тот период были бы неминуемы. Советское правительство было вынуждено согласиться на перевод польских соединений в Иран, где планировалось дальнейшее их снабжение по программе ленд-лиза.
Дать оценку усилиям СССР по строительству польской армии – непросто. Начав в 1939 г. с присоединения части бывшей территории Второй Речи Посполитой, интернирования и последующего уничтожения части польских военнослужащих, Советский Союз, сам оказавшись перед лицом нацистской агрессии, предпринял добросовестную попытку воссоздать польскую армию. Взаимный антагонизм и недоверие, обусловленные как исторической традицией взаимоотношений соседних стран, так и недавними событиями 1939–1940 гг., непреодолимой стеной встали на пути реализации проекта польской армии В. Андерса, даже несмотря на то, что советская сторона в тяжелом для нее положении пошла на многие уступки полякам.
Глава 8
«Второе рождение» польских войск в СССР: «армия Берлинга» и Войско польское (1943–1945)
Войско польское на «фронтах» большой политики