Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Постановление ГКО от 6 мая 1943 г. обязывало все главные управления Наркомата обороны, от которых зависело укомплектование дивизии людьми, транспортом, вооружением и всеми видами довольствия, немедленно выполнять заявки уполномоченного Ставки ВГК по польским формированиям Г.С. Жукова. Сосредоточение всей организационной деятельности в одних руках и избавление от необходимости утомительных согласований с польским правительством в Лондоне дали быстрый положительный эффект. Организационно и численно польские войска, формировавшиеся Советским Союзом, стремительно росли.

Формирование 1-й польской пехотной дивизии им. Тадеуша Костюшко под командованием полковника З. Берлинга началось в мае 1943 г., а уже 10 августа 1943 г. (вновь по инициативе Союза польских патриотов) 1-я пехотная дивизия развертывается в армейский корпус двухдивизионного состава, усиленный артиллерийской и танковой бригадами, авиационным полком и другими частями[557].

Политически новые польские формирования были полностью оторваны от лондонского правительства – в тот момент единственного легитимного правопреемника польской государственности. Однако советская сторона сделала все возможное, чтобы наделить свое новое детище легитимностью в глазах польской и международной общественности. Прежде всего это достигалось за счет воспроизведения архетипических черт польской военной традиции – униформы, внутреннего распорядка службы, учреждения должностей военных капелланов, польских воинских званий, военной символики и маршевых песен. Приведение 1-й пехотной дивизии к военной присяге точно соответствовало польскому военному церемониалу, а выбранная дата присяги отсылала к победной традиции польского оружия (15 июля 1943 г. – 533-я годовщина Грюнвальдской битвы). 1-й и последующим дивизиям присваивались имена польских национальных героев. Символический ряд, нацеленный на культивирование в поляках патриотических чувств, можно продолжать и дальше. Советская сторона проявила всю возможную в тех условиях деликатность, чтобы ничто не напоминало полякам о том, при каких обстоятельствах они несколько лет назад оказались в Советском Союзе.

По многочисленным свидетельствам – как с советской, так и с польской стороны, – созданный антураж создавал в частях здоровую патриотическую атмосферу, а на вновь прибывающих поляков производил неизгладимое, часто ошеломляющее впечатление. Таким образом усилия, направленные на создание особой атмосферы «польскости», не были потрачены зря.

Пожалуй, только в одном был допущен досадный промах: в угоду классовой идеологии традиционный символ государственной власти – польский орел (так называемый пястовский орел) – был лишен короны, из-за чего получил среди поляков презрительное прозвище «курица».

Безусловно, двигателем вторичного возрождения польской армии, в том числе и традиционного антуража, в этот период являлся польский кадровый офицер полковник З. Берлинг, вскоре получивший звание генерал-майора, а затем – и генерал-лейтенанта Красной армии. Сам выбор И.В. Сталиным Берлинга был глубоко символичным: требовался не просто проверенный офицер польского происхождения, но кадровый офицер армии довоенной Польши – Второй Речи Посполитой, к тому же происходивший из легионеров[558], составлявших ядро польского офицерства в межвоенный период. Советский офицер польского происхождения (например, рассматривалась кандидатура полковника Красной армии Б. Кеневича[559]) для этой роли не подходил.