Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

В переговорах с аковцами, проходившими весной и в начале лета 1944 г. на различных участках советско-германского фронта, неизменно участвовали делегаты 1-й польской армии, включая самого генерала З. Берлинга. Пропагандисты Войска польского делали акцент на национально-патриотических мотивах: «Каждый воюющий поляк – наш брат, потому что в огне общей борьбы выковывается польское национальное единство». Конечной целью берлинговцев было склонить аковцев к переходу в свои ряды[731]. Мотивов к этому было несколько. Польская армия крайне нуждалась в опытных и патриотически мотивированных польских солдатах и офицерах. К тому же польское командование было заинтересовано в том, чтобы «лишить Армию крайову возможности их использования в своих целях»[732]. Кроме того, З. Берлинг имел в виду потенциал создания единой национальной польской армии, тем более что коммунистическое будущее для Польши в тот период еще не казалось безальтернативной перспективой. Это оставляло зазор для ведения своей политической игры. Имеются свидетельства, что сразу после освобождения Люблина, в конце июля 1944 г., Берлинг конспиративно встречался с командующим Люблинским округом Армии крайовой К. Тумидайским, у которого якобы просил: «Дайте мне ваших офицеров, и я построю армию, какой Польша еще не видела»[733].

Командование АК и представители местных делегатур лондонского правительства принимали З. Берлинга крайне сдержанно, считая его самого и его армию коллаборационистами. Однако солдаты Армии крайовой относились к ним более благосклонно. В ряде случаев пропагандистская работа давала свои плоды, и определенный поток переходов из подразделений АК в армию Берлинга сформировался уже в мае 1944 г. По крайней мере уже 20 мая по просьбе З. Берлинга в 1-й польской армии был организован фильтрационный лагерь «для приема и фильтрации поляков, прибывающих из-за линии фронта»[734]. В последующем этот поток расширялся. Так, 29 июня 1944 г., по разным данным, от 336 до 349 бойцов 27-й дивизии АК, действовавшей в Ровненской области, присоединились к 1-й польской армии[735]. В конце июля в Люблинском округе АК в ряды армии Берлинга вступили 1002 человека, в том числе 64 офицера[736]. Позднее, в сентябре 1944 г., на завершающем этапе Варшавского восстания, часть повстанцев («многие люди из АК»[737]) перешла к берлинговцам и эвакуировалась с ними на восточный берег Вислы.

Рассчитывая «переварить» аковцев внутри громадной структуры польской армии, берлинговцы распределяли их группами по 40–50 человек в полки всех существовавших на тот момент пехотных дивизий 1-й польской армии[738].

В середине июля 1944 г., перед лицом стремительного наступления Красной армии, командование АК сделало ставку на тактику «последнего боя» немцам, нанося удары в спину отходящим войскам вермахта и стремясь опередить Красную армию и первыми занять важнейшие политические и экономические центры[739]. Этот план получил наименование «Буря». Такие операции были осуществлены в Вильнюсе, Львове и в других местах, где аковцы активно содействовали Красной армии в изгнании немецких войск и старались немедленно провозгласить власть правительства С. Миколайчика. С этой же целью было поднято и восстание в Варшаве: «чтобы показать польскую силу и встретить русских у себя дома как хозяева»[740].