Исконно русская Европа. Откуда мы?

Но вернемся к этим обстоятельствам. Это, вдобавок ко всему сказанному, отсутствие связи между «ставкой верховного главнокомандующего», т. е. Чингисхана и блуждающими за тысячи километров от нее по бескрайним просторам Азии и Восточной Европы туменами Чжебэ и Субэдэя.

Представьте себе следующую картину. Чингисхан гоняется за Джелал ад-Дином, сыном хорезмшаха Текеша, в Индии и Афганистане. Надо полагать, что перемещения его по данной территории будут спонтанными и непредсказуемыми, всецело зависимыми от намерений Джелал ад-Дина. В это же самое время войска Чжебэ и Субэдэя находятся на южном берегу Каспийского моря, куда их привела погоня за хорезмшахом. Тут они получают задание от Чингисхана продолжить завоевание западных стран, невзирая на завершение основной задачи – доведение хорезмшаха до смертоубийства. Надо полагать, нойоны перед этим отправили «главному» сообщение с соответствующим текстом. Пейджеров и телеграфа в то время не было, не говоря уже о мобильниках. Остается курьерская почта. Вопрос на засыпку. Как нашел курьер ставку Чингисхана, не зная куда занесет того нелегкая? Добавим к этому, что курьерская почта на территории вражеского государства – вещь весьма ненадежная. Того и гляди на разъезд каких-нибудь курдов нарвешься, или тех же туркменов. Прирезали – и вся недолга. О расстояниях и говорить нечего. В то время Чингисхан находился в районе Балха, т. е. на расстоянии 1200 км от гавани Абескун! Да и «ям» монголы там не настроили. То есть, менять лошадей было негде.

Трудно понять, что заставляет верить подобным «свидетельствам» на протяжении веков.

Обратимся теперь к рассмотрению иных обстоятельств похода, или, как его еще называют, разведывательного рейда Чжебе и Субэдэя. Закончился он, как полагают, в Средней Азии в 1224 году, куда вернулись нойоны после поражения, нанесенного им камскими булгарами в 1223 году. Правда, Ибн ал-Асир утверждает, что отправились они оттуда не в Среднюю Азию, а в некий Саксин, «возвращаясь к своему царю Чингисхану». Но историки предпочитают не акцентировать на этом внимание, ибо это расходится с их версией. Помолчу и я об этом пока. Нас интересует здесь общая протяженность данного рейда. А составляет она ни много ни мало – 6000 км по вражеской территории. Продлилась эта эпопея всего ничего – четыре года, а сколько дел проделано хороших и разных! Но вот, что настораживает. Если наступление того же Наполеона на Москву, дальность которого составила две с лишним тысячи километров, в конце концов захлебнулось по совершенно естественным для такого рода предприятий причинам (партизаны грабят обозы, проблемы с продовольствием, холод, усталость), то монголы возвратились к «своему царю» с богатой добычей и обильными разведданными. В это можно было бы еще поверить, если бы их было неисчислимое множество и победы их носили «шапкозакидательский» характер. Но ничего этого нет. Как уже указывалось, практически во всех случаях численный перевес был на стороне противника. Выходит, побеждали «не числом, а умением»? Неужто их тактика была совершеннее?

Уместно вспомнить в этой связи о тактике боев Тевтонского ордена в Пруссии, Прибалтике и Северной Руси. Тем более что данные об этом вызывают гораздо больше доверия, нежели сообщения о проделках монголов.

Как известно, действия тевтонцев в захватываемых областях не носили характера походов. Они сначала закреплялись на границах с землями язычников, строили оборонительные сооружения, замки, остроги, т. е. создавали плацдарм для нападения, и только после этого совершали набеги на противника, причем, как правило, кратковременные.

Следующий отрывок из «Ливонской хроники» Германа Вартберга (XVIII в.) прекрасно иллюстрирует данную практику: «Тевтонский (немецкий) орден вследствие приглашения Конрада, князя мазовецкого, появился в Пруссии в 1228 году; рыцари вышли на правый берег реки Вислы у того места, где возвышался священный дуб язычников, и не замедлили укрепиться в этом пункте. Здесь в 1231 г. они заложили укрепленный город и назвали его Торном в знак того, что для них отворяются ворота в Пруссию (Thor – ворота). Язычники бросились разорять новую крепость, но тщетно: рыцари без особого труда отбили нападения и сами стали постепенно входить в земли пруссов; городки прусских старшин пали один за другим, и в занимаемых пришельцами землях в пунктах, мало-мальски важных в военном отношении, начали закладываться и возводиться крепкие замки»[12].

Ту же тактику использует и Ливонский орден в Прибалтике. Как известно, захват прибалтийских земель начался с возведения укрепления и основания епископства в Икскюле при впадении в Даугаву в 1186 году. Затем в 1200 году в устье Двины епископом Альбертом Буксгевденом был основан город Рига. Используя его как плацдарм, немцы впоследствии захватили почти всю Прибалтику, устраивали набеги на северорусские земли.