Исконно русская Европа. Откуда мы?

Данный «тонкий» дипломатический прием был использован монголами и в битве на Калке. Здесь они сообщили через парламентариев русским, что идут на половцев, как на своих «холопов» и «конюхов», что к русским у них претензий нет, поскольку те с ними одной веры. Вдобавок предложили вместе с ними бить половцев и грабить их добро: «товары емлите собе». Удивляет наличие у заезжих гастролеров сведений об отношениях между половцами и русскими: «Занеже слышахомъ, яко и вамъ много зла створиша». Удивляет также следующее обстоятельство. Как это местные, до боли знакомые половцы, живущие десятилетиями чуть ли не вперемежку с русскими, в одночасье стали «холопами» и «конюхами» чужестранцев, которых здесь даже не знали как называть первое время?

Впрочем, на этот раз «дипломатия» не сработала: русские и половцы все-таки выступили совместно против монголов. Спрашивается, что такого гениального было в «гении Чингисхана», позволившего его войскам в столь сжатые сроки (три года ушло на завоевание Хорезма) пользуясь убогим набором приемов захватить столь обширные территории? Операции эти были настолько однообразны и безыскусны, что ан-Насави это побудило сказать: «Если бы я рассказал об этом подробно, то ничего не пришлось бы изменять, кроме имени осаждавшего и осажденного». К тому же количественное соотношение сил при этом было явно не в пользу монголов.

Несколько слов о рейде Субэдэя и Чжебэ на запад, частным случаем которого явились отмеченные события на Кавказе и Калке. Данный поход начался с погони за хорезмшахом Мухаммедом ибн Текешем в 1220 году из Бухары. Требовалось наказать его за ограбление монгольского купеческого каравана в Отраре и убийство послов. После ряда непрерывных боев, неизменно заканчивающихся победами монголов, последние прибыли к южному побережью Каспия, проводив хорезмшаха в «последний путь», на остров Абескун, где тот скончался в декабре 1220 года. Тут бы им и назад податься – ведь задача-то выполнена, да и силушки на исходе. Пройдено ни много, ни мало – тысяча с лишним километров. Ан нет. Некогда раны зализывать. И вот уже погоня за несчастным Мухаммедом плавно выливается в завоевание Аррана, Азербайджана, Ирака и Ширвана. Как бы между прочим. Ведь в начале акции цель такая не ставилась.

Здесь возникает масса вопросов. Уже сама такая погоня – вещь невероятная. Она теряет смысл, как только преследуемый исчезает из виду. С большим трудом можно представить себе погоню на расстоянии в тысячу с лишним километров. Еще труднее вообразить покорение огромных территорий после такой скачки двумя туменами измотанного в боях войска, не насчитывающего и 20 000 сабель. Арран, Азербайджан, Ирак, Ширван и Грузия – это не предел. После покорения этих стран монголы, как двужильные, ринулись на Северный Кавказ покорять аланов и кипчаков. Тут уже в их действиях прозвучал новый мотив – месть кипчакам то ли за то, что они когда-то приютили у себя меркитов, выкравших невесту Чингисхана Борте, то ли за то, что сражались в войске хорезмшаха. Нет никакого сомнения в том, что эти мотивы «притянуты за уши», поскольку войска самих монголов большей частью состояли из кипчаков.

Исходя из всего этого, можно считать операции монголов в Хорезме верхом бессмысленности и пустой тратой сил. Полагают, что монголы даже не знали, что делать с завоеванными территориями. Пограбили и ушли, не оставив даже гарнизонов в захваченных городах. Зачем кровь проливали свою и чужую? Сказывают, поход Субэдэя и Чжебэ был разведывательным рейдом, такой себе маленькой разведкой боем. А как тогда назвать поход Наполеона на Москву, который по масштабам проигрывал данному рейду? Пограничной стычкой?

Кстати, насчет похода Наполеона. Причины провала его известны. Походы на дальние расстояния по вражеской территории всегда чреваты плачевным для захватчиков исходом. Не вышла за рамки данного правила и московская эпопея великого корсиканца. С чего бы это походам Чингисхана быть здесь исключением? Но историки, среди которых есть даже военные эксперты, твердят, что именно так и было, и летописям надо верить безоговорочно. Аргументы при этом выдвигаются железобетонные. «Тем не менее, история Чингисхана и монголов правдива, – пишет А. Балод, – и подтверждается многочисленными свидетельствами. Правдива именно в силу своей фантастичности – такое действительно невозможно придумать»

[11].

Вот, оказывается, как надо оценивать достоверность исторического материала. По степени его фантастичности, нелепости. То есть, чем более он неправдив, тем более правдив. От такой логики голова кругом идет. Напрашивается сравнение со знаменитым «верую, ибо абсурдно». Как известно, автор этой фразы, Тертуллиан, был религиозным фанатиком. Не хочется сравнивать веру в незыблемость постулатов монголоведения с религиозным фанатизмом, но очень похоже. А как иначе расценивать упорное невнимание историков к обстоятельствам, ставящим под сомнение эти постулаты?