Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Никто роль варягов и не отрицает. Но и зацикливаться на этом не стоит. Ведь не факт, что моравы, – я имею в виду все население Великой Моравии, а не конкретное племя моравов, – были нерусскими. При желании данный этноним здесь легко обнаруживается. Взять хотя бы подкарпатских русин, иначе называемых угрорусами или карпаторусами. Это, конечно, далеко не вся Великая Моравия, но если остальное население этих краев, – имеется в виду, прежде всего, Чехия, первой попавшая под немецкое влияние, – не сохранило за собой таких названий, то это не говорит о том, что их не было. Просто это не предусматривал «пролатинский» сценарий их развития. Надо ли доказывать, что русские названия выглядели в нем вредным анахронизмом?

Если и стоит тут что-то доказывать, так это то, что Моравская держава сыграла в истории Киевской Руси роль, не менее важную, чем варяги, поскольку «русскость» моравов сомнению не подлежит. (Именно в этом контексте получает объяснение следующая фраза персидского анонима IX в.: «Народ страны росов воинственный. Они воюют со всеми неверными, окружающими их, и выходят победителями. Царя их зовут каган росов. Среди них есть группа из моровват».)

Впрочем, происхождение варягов также не мешало бы переосмыслить в связи с моравской версией.

Даже беглого взгляда на историю западных славян достаточно, чтобы обнаружить в ней обилие русов. И обитают они здесь издавна.

Взять хотя бы «Русарамарху» на территории Австрии из списка А.Г. Кузьмина. Этот топоним появился здесь не случайно. Сама Австрия (старонемецкое название Ostarrichi, современное – Osterreich) являлась маркой и была создана Карлом Великим в качестве форпоста западноевропейской цивилизации на территории остготов (остроготов), откуда и ее название. Закрепление германцев на этом рубеже явилось одним из этапов их продвижения на Восток.

Но не остготы предшествовали появлению здесь немцев. До немцев, точнее, франков, Австрию населяли славянские племена карантанцев (словенцев). Карантания не входила целиком в Великоморавское государство. Зато она входила в державу Само и простиралась по некоторым сведениям до озера Балатон в Паннонии (Blatno jezero, «болотистое озеро» по-словенски). Именно активное участие карантанцев в восстании Само против авар (622–626 гг.) и привело к образованию этого государства (рис. 12).

Около 745 г. при князе Боруте Карантания, не в силах более сопротивляться аварам, передалась Баварии (если, конечно, бавары и не были этими самыми «аварами»). Но до своего окончательного покорения франками в 820 г. ей удавалось сохранять некоторую самостоятельность.

Понятно, что захват немцами чужих территорий мог вызвать неоднозначную реакцию со стороны мировой общественности. Поэтому историкам пришлось слегка покривить душой и выдать предшественников словенцев, готов, за германцев, после чего у германских походов появилось моральное обоснование. Они-де просто должны были восстановить status quo, т. е. вернуть германцам кровное.

Но если насчет русского происхождения готов еще могут возникать некоторые сомнения, то Карантания, земли которой ныне составляют Словению и австрийские области – Штирию и Каринтию, самая что ни на есть русская земля. А вытекает это из следующего факта.

Упоминания о Карантании имеются в «Повести временных лет» Нестора. Названа она там Хорутанью. Если учесть, что «х», стоящее в начале слова, в русском языке часто не произносится, то в этой «Хорутани» можно легко распознать уже знакомую нам «Рутению».

Выглядит странным, но именно русские летописи сохранили первозданную форму австрийского топонима. Впрочем, это вполне объяснимо. Ведь на Руси никто не был заинтересован в искажении этого названия. А вот австрийцам оно было ни к чему. Их стараниями «Рутения» и превращена была сначала в «Карантанию», затем вообще – в «Каринтию». Так и исчезла из истории Австрийская Русь. Собственно, и Словения своим названием обязана тому же. (Впрочем, если бы я не был уверен в том, что «словенцы» означает «принявшие слово», т. е. язык, то вполне мог бы принять гипотезу Рыбакова о «выселенцах из земли венедов»[80]. Очень уж она согласуется с данной ситуацией.)

Менять названия с целью искоренения упоминаний о русах – это у австрийцев национальная традиция такая. Я уже касался этого факта во вступлении, но сейчас хотел бы остановиться на нем подробнее. В начале XX в. эти действия (по устранению русских названий) приобрели особенно широкий размах. Тогда стараниями руководства Австро-Венгрии русины Голиции и Буковины, входивших тогда в состав империи, были превращены в «украинцев». Удивительно, но факт: до этого многие из них даже не подозревали, что являются украинцами и в большинстве своем дружелюбно относились к русским России, считая их своими братьями!


Рис. 12. Карантания – Хорутань Нестора


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное