Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Невероятна и возможность ассимиляции (поглощения) пришельцев местными племенами, в результате которой появление у них финского этнонима выглядело бы вполне логично. Раз пришельцы крестили аборигенов огнем и мечом, значит, были сильнее и многочисленнее. Ассимиляция их более слабым народом – это что-то из области фантастики.

Бесспорно, финские племена сыграли какую-то роль в этногенезе великороссов. Но эта роль не была доминирующей. Абсурдна и болтовня о преобладании финской компоненты в крови россиян с упоминанием о каких-то генетических исследованиях. Нелепость ее можно опять-таки проиллюстрировать на примере американских колонизаторов. Их основная масса никогда не смешивалась с индейцами, живущими и по сей день обособленными группами.

Но главная нелепость, в которую предлагается поверить, заключается в следующем. Это, оказывается, дремучие финские «моксели», жившие родоплеменным строем, создали великую Российскую империю! А ведь подобное не удалось на древнерусских территориях даже «продвинутым» во всех отношениях белорусским и украинским славянам.

Становится ясно, что не «мокселям» обязаны «москали» своим этнонимом. Тогда кому же? Откуда у славян столь странное название, на первый взгляд не связанное с русской лексикой и постоянно дающее повод для ксенофобских измышлений?

Ответ лежит на поверхности. Странно только, что до сих пор никто не обратил на него внимания. Еще в XIX веке слово «москаль» имело иной смысл. Им обозначали солдат царской армии. Просто солдат, независимо от национальности. Забрили лоб украинцу – и он автоматически становился «москалем». То же и с белорусом. Уже одно это говорит о том, что «москаль» является сословным, а не этническим понятием, и, следовательно, никак не может обозначать финское племя, как, впрочем, и любое другое.

Но не только это можно сообщить о «москалях». Есть догадки и о роде войск, который они представляли. Зададимся вопросом: почему именно «московит» («москаль»), а не просто «солдат», «боец» или «воин» явился обозначением воинского сословия? Слово ведь какое-то специфическое, не родственное имеющимся в славянских языках категориям воинов.

Попробуем записать его следующим образом – «москоуит». Такое написание согласуется с примерами взаимозаменяемости «в» и «у» (сравните: Вильям – Уильям). Напоминает это несколько искаженное «москит». Сам по себе этот «москит» ничего нам не объяснит, если не вспомнить, что данным словом обозначали в старину не только жужжащее насекомое, но и фитильное ружье, пришедшее на смену аркебузе – мушкет. Вот различные формы написания этого слова в некоторых европейских языках: mosquete (исп.), mousquet (фр.).

Краткая историческая справка. По одной версии мушкеты впервые появились в Испании в 1520 году. По другой – родиной их является Италия, где в 1530 году мушкет изобрел некто Moschetta из Фельтро. Название мушкета одни связывают с мушкой (москит, лат. musca), другие – с именем его итальянского изобретателя. Есть и другие версии.

Мушкет – ружье с фитильным замком, сменившее устаревшую аркебузу, которая уже не «справлялась» с толстыми рыцарскими латами. Весил он до 8 кг, калибр имел 20–25 мм, массу пули – около 50 г. Мушкет был более массивным и мощным по сравнению с аркебузой оружием. Масса его порохового заряда составляла 20–25 г. Из-за этого он обладал очень сильной отдачей. Все это предъявляло соответствующие требования к мушкетерам: в их ряды привлекались люди, обладающие большой физической силой и выносливостью. При выстреле для смягчения отдачи мушкет упирался в кожаную подушку, которая крепилась на правом плече мушкетера. Из-за большой длины его во время стрельбы необходимо было ставить на сошку.

Благодаря огромному калибру пули и длинному стволу (1,5 м) мушкет обладал огромной по тем временам убойной силой. На расстоянии 200 м пуля из мушкета пробивала рыцарские доспехи. На расстоянии 600 м она еще могла наносить серьезные раны. Прицельная дальность, однако, была невысокой – около 50 м, поэтому, мушкет использовался в основном для залпового огня по определенной площади.

Впрочем, во всем этом для нас важно другое: московит (москаль) – не кто иной, как солдат, вооруженный мушкетом, мушкетер. Мушкетеры и есть тот самый род войск, понятие о котором конкретизирует сословную природу «москалей».

Спрашивается, почему же этот термин не дошел до нас в своем исконном смысле – как обозначение рода войск? Дошел. Да только в обиход вошла его калька (перевод) – стрелок или стрелец. Московские стрельцы, подразделения которых были сформированы в Москве в 1550 году, и были первыми российскими мушкетерами. Во всяком случае, никого, более подходящего на эту роль, не видно. Стрелецкое войско, появившееся в царствование Ивана Грозного, составляло постоянный гарнизон столицы, и там же, в Воробьевой слободе Москвы, было расквартировано.

Стрельцы и по времени своего появления на исторической сцене оправдывают звание мушкетеров: как раз незадолго до этого (1520–1530 гг.) был изобретен мушкет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное