Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов

– Донецк, пятая кабина. – Голос телефонистки отвлек Олега от разглядывания трех барышень, ожидавших своего вызова.

– Люсек! Это я, любовь моя! – Потрескивание в старой эбонитовой трубке было настолько сильным, что голоса жены Олег почти не слышал. – Да! Да! Это я! Как у вас? Все в порядке? У меня тоже, Люсь! Я скоро буду! Да не плачь ты, как я оттуда позвоню? Я же письма посылал! Получила? Ну вот, а говоришь, не люблю! Целую! Целую, слышишь? Осталось самая малость! Терпи уже! Да хорошо с моим здоровьем! Приеду, докажу! Да клянусь, все нормально! – В трубке раздался писк, предупреждающий, что время заканчивается. – Все, люблю, целую, буду через дня три, четыре, слышишь? – Разговор оборвался.

Весь обратный путь из Киева в зону отчуждения Олег вспоминал семью, сына, дом. За время сборов он ни разу не впадал в ностальгию, возможно, тому причиной была постоянная занятость или новый образ его жизни. Семенов взял себя в руки и решил подумать о чем-то другом. Например, о смекалистых тетках из очереди в ликеро-водочном. Как они, женского рода люди, различают кадровых военных и резервистов?!

– Сынок, ты так до закрытия не выстоишь, дружки твои-то небось ждут, а? – Олег почувствовал, как кровь приливает к лицу, давно он не краснел.

– Чего там стоишь, как тополь? Мужики, а ну-ка, пропустили партизана! Ему радиацию выводить надо! В лесу-то небось не густо со спиртным, а?

Благодаря инициативе тех двух женщин Олегу удалось попасть в отдел до его закрытия и вернуться в расположение вовремя и с трофеями, а в память ему запал последний тост майора Кудинова, сказанный в узком кругу офицеров:

– Всем, кто выполнил свой долг, не прячась за спины товарищей, выношу благодарность. Желаю вам, мужики, встретиться потом на гражданке, обняться, и чтобы здоровье позволяло по пять капель принять. Спасибо!

* * *

…Коридоры больницы профзаболеваний не похожи ни на одно лечебное заведение. Люди здесь ведут себя как-то иначе. Особенно заметно это стало после Чернобыля. Ликвидаторы проходили здесь регулярный медосмотр и были постоянными клиентами, только одни уходили с радостью, что прожили еще один полноценный год своей жизни, а другие, получив запись в медицинской карте, размышляли, как же успеть поднять детей на ноги за время, отпущенное высшими силами.

– Вы сюда? – Олег пришел в назначенное время и застал под кабинетом номер восемь единственного посетителя.

– Да, там занято… Долго уже. Я следующий, – ответил мужчина в возрасте с характерными синими полосами въевшейся в глаза угольной пыли.

Дверь открылась, и знакомый голос отвлёк Олега от изучения симптомов туберкулеза, описанных на выполненной вручную стенгазете в коридоре.

– О! Олежа! Привет, дружище! – Из кабинета врача вышел Гоша Коновалов. В руках он держал толстую книжку медицинской карты и пачку рецептов.

– Привет, дружище! Рад тебя видеть! – Олег искренне обнял товарища, обратив при этом внимание, что взгляд у него не радостный.

– Лучше бы не здесь встретились, а где-нибудь за столом, как майор велел, но теперь уж – не судьба. Берегу себя.

– Что такое? Техосмотр не прошел? – попытался пошутить Олег.

– Не прошел, дружище, не прошел… Вот, бегаю, инвалидность оформляю. Мое выступление закончено – теперь по больничкам до конца дней буду слоняться, – ответил Гоша.

– Что, так уж все плохо?

– Ну не знаю, врачи умными словами бросаются, но говорят, поживу еще, наверно… Вот, понаписывали уже, за день в очках не перечитать. – Гоша показал, какой толщины его медицинская карта. – Аутоимунный тиреоидит.

– Это что? – Олег такого диагноза еще не слышал.

– Счастливый ты человек, Олежа! В двух словах – это щитовидка, это зона.

– Так, а как же? У тебя сколько выходов-то было? Я жив-здоров, как видишь… – Семенов три раза сплюнул через левое плечо.

– Под сотню набралось, – ответил Гоша.

– Следующий! – раздался голос из кабинета после того, как оттуда вышел горняк.

– Проходите, мне к другому… – Шахтер виновато улыбнулся и направился в конец коридора.

– Да, да… Сейчас… – ответил Олег. – Как? Я ж тебя учил… У меня полтинник с лишком, а ты как умудрился?

– Как… Не вовремя мне замена пришла, некомплект, все дела… И на третьем блоке поставили задачу мягкую кровлю менять… Майор просил. Да и платили неплохо… Я ж и согласился… К ордену меня представили даже, к Красной Звезде.

– Гоша, Гоша…

– Да, Олежа… А как вернулся на шахту, они ходатайство майора посмотрели, говорят – ну, максимум, что можем – это «Шахтерскую славу». У нас в этом году лимит на орденоносцев исчерпан… Лимит исчерпан, понимаешь? Ну а я что… поблагодарил и откланялся… – Судя по горечи в его голосе, это была очень глубокая обида.

– Ну будете проходить или нет? А то я на перерыв сейчас уйду! – Доктор из кабинета номер восемь оставаться без обеда не собиралась.

* * *

Слова Игоря Коновалова о лимите на орденоносцев звучали в ушах у Олега Семенова, когда он через полгода с букетом гвоздик стоял перед гробом товарища.