Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов

– А ты подельник, что ли? А твои документы где?

После тщательной проверки патруль отпустил запоздавшего гостя и таксиста Гену с извинениями. Сработала сигнализация в одном из домов и район отрабатывался в соответствии с ориентировкой.

– Ну скажи мне, бесстрашный потомок английских рыцарей, за каким лешим тебя на Петровку понесло на ночь глядя? – Теперь Гену терзало искреннее любопытство.

– Я репортер. У меня задание. Мне нужен самый опасный район и его банды.

– Так айфон и ноутбук с собой взял, чтобы уж наверняка? Гриша, ну детский сад, честное слово… Нет у нас банд никаких, но случайно по голове могут настучать, это да… Так это ж везде так. А сюда тебе кто подсоветовал ехать банды искать?

– Горничная. Но я не про банды спрашивал. Я просил самый, как это будет по-русски… Самый колоритный рабочий район.

– Ты прям меня сейчас обидел, Гриня! Чего это Петровка самый колоритный район?! Ты у меня на Смолянке не был, дружище! Завтра, а вернее, уже сегодня вечером, ты в этом убедишься лично! Я тебя со своими пацанами смоляниновскими перезнакомлю, с тремя поколениями. Вот там тебе расскажут, почем персики на Чукотке! Что вы, друг мой, право дело, так позорно оплошали? Ха! Петровка, говорит… – Гена вошел в раж.

– Есть дела завтра, инфраструктуру смотреть, я не могу, – смущенный Грэг пытался робко отказаться от нового приключения.

– Гриня, ты не переживай. У меня завтра праздник. День рождения. По старой традиции будет шашлык-машлык, пиво-водочка и много соседей. Ты приглашен, Гриша! Раз уж ты тут «приехал тосты собирать», то мы тебе их расскажем! А за завтра тоже не колотись. Поездим, быстренько твои дела поделаем, в магазин и домой. Кстати, у тебя какой бюджет на такси на завтра? Ты ж уже на автобусах накатался, не?

У Грэга не было ни одного шанса увильнуть, и раз события разворачивались таким образом, он решил не менять их ход:

– Чьорт с тобой! – услышал Гена с заднего сиденья своего такси.

* * *

– Прошу любить и жаловать! Это мой кореш из дальних краёв! – объявил Геннадий на весь двор, указав на хлипкого очкарика в рубашке «Ямайка» с коротким рукавом. Грэг, поняв, что все это почтение в его адрес, приложив руку к груди, слегка кивнул своим новым знакомым.

Гена в своей среде славился гипертрофированным гостеприимством и широтой души. Возможно, именно из-за этой его черты характера ушла от него первая жена, а может, еще из-за разговорчивости его, кто ж теперь знает. Вернувшись в свою родную трешку на первом этаже желтого двухэтажного дома на Бакинах[146], оставшуюся ему по наследству от мамы, Гена забыл напрочь о всяких интеллигентских условностях, присущих жителям центра. Он окунулся в свою атмосферу, окружение и радовался этому как ребенок. Прожив из своих пятидесяти лишь пять лет вне дома с первой супругой, Гена тогда проникся глубоким смыслом фразы «где родился, там и пригодился». Истина эта была применима не только к разным регионам страны, но даже к разным районам одного большого города: на Смолянке он, знакомый с детских лет со всей местной босотой, чувствовал себя абсолютно в своей тарелке.

Именно в связи с высоким рейтингом в округе и почтенным возрастом Геннадий не мог отметить свои шестьдесят в одиночестве, пусть даже и в компании с женой. Прямо во дворе, под цветущим абрикосом стояли несколько столов, линия которых упиралась в открытый гараж. Из его недр надрывно разносился узнаваемый тембр модного сочинского певца, готовившего гостей к тому, что сегодняшний день будет самым лучшим.

Грэг был впечатлен организацией застолья не меньше, чем присутствующими типажами. Публика без всякого внешнего вмешательства самоорганизовалась, будто в этом дворе командовал какой-то высший разум, отвечающий не только за порядок в муравейниках, но и за прием иностранных гостей. Не могло быть сомнения – в этом дворе каждый знал свою задачу.

Фотоаппарат корреспондента не переставал щелкать очередями, вызывая у некоторых местных дам гримасу недовольства – не все успели еще губы накрасить, а Валентина из крайнего подъезда, так та вообще попала в кадр с платком на голове, под которым скрывались бигуди, и с громадным блюдом шубы[147] в руках.

– Валя, давай ставь её сюда, на стол, посередине, – кричал соседке Гена, выглядывая из гаражной ямы, где скрывались полки с консервацией.

Задымились угли в мангале, разношерстная публика расположилась за столом…

* * *

– …Чёрт побери! – Грэг перевернулся на левый бок, освободив руку, онемевшую до боли в мышцах. Тысячи мелких уколов дали мозгу знак, что кровоснабжение конечности восстанавливается. Телефон разрывался, вибрируя на беззвучном режиме.

– Григорий? – незнакомый женский голос в трубке обратился к нему по-русски. Впрочем, а как могло быть иначе? Он уже привык, что его имя – Гриша.

– Да. – Сил у корреспондента хватило как раз на то, чтобы выдохнуть в трубку.

– Как вы хотели, ваш приз доставлен по адресу. Не могли бы вы спуститься? Портье считает, что вас нельзя тревожить, и запрещает нашему сотруднику пройти.

– What?[148]

– Пожалуйста, спуститесь в холл гостиницы, вас там ожидают!