История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

С Рамессидов, родоначальником которых был Рамсес III, Манефон начинает новую династию, XX, хотя старая, очевидно, прервалась уже после Мернептаха и, как мы видели, вероятно, была вновь восстановлена в лице Сетнахта. Рамсес III унаследовал совершенно такое же положение вещей, с каким пришлось иметь дело при вступлении на престол Мернептаха, но, как молодому и сильному человеку, ему было легче с ним справиться. Он немедленно усовершенствовал организацию военной службы, разделив весь народ на классы, обязанные последовательно нести ее. Значительная часть постоянной армии, размеры которой не поддаются точному определению, состояла, как и в дни Рамсеса, из наемников-шерденов, а также включала в себя и контингент ливийцев-кехеков. Наемники, разумеется, служили тот срок, на который они были наняты. Так как туземный элемент постоянно менялся вследствие того, что один призыв за другим отбывал повинность, то фараон стал все более и более зависеть от наемников как постоянного элемента его армии. Дела реорганизованного управления не давали Рамсесу времени обратить внимание на хроническое положение Западной Дельты, пока наконец сами обстоятельства не заставили его внезапно проявить энергию и в этом направлении так же, как в свое время это пришлось сделать царю Мернептаху. Весьма серьезные перемены произошли со времени последней ливийской войны. Беспокойные мятежные жители северной части Средиземного моря, которых египтяне называли «морскими народами», появлялись на юге все в большем количестве. Среди них особенной воинственностью отличались два народа, которых мы до сих пор еще не встречали, – зекели и пелесеты, обычно известные из еврейской истории под именем филистимлян. Пелесеты были одним из древнейших кипрских племен, а зекели, быть может, представляли собой ветвь догреческих сикелийцев, или сицилийцев. В сопровождении отрядов дениенов, шерденов, уашашей и шекелешей вышеупомянутые два народа двигались на юго-восток, без сомнения побуждаемые к тому натиском других народов. Ничего не зная об их языке и обычаях и имея лишь ряд египетских рельефов, изображающих их самих, их одежду, оружие, суда и орудия, бесполезно делать предположения относительно их расовых особенностей, но их переселение представляет собой, очевидно, один из наиболее ранних моментов того медленного, но неуклонного движения на юг, впервые наблюдаемого здесь и затем продолжавшегося долгое время в эпоху европейской истории. Постепенно продвигаясь на юг в Сирию, некоторые из этих переселенцев дошли в занимающий нас момент до верхнего течения Оронта и до Аморейского царства. В то же время наиболее отважные из их судов плавали вдоль берегов Дельты и входили для хищнических нападений в устья реки. Они охотно согласились на предложение ливийских вождей вторгнуться и опустошить Дельту. Ливийский царь Мерией, низложенный после победы над ним Мернептахом, имел своим преемником Уермера, который, в свою очередь, был сменен царем Земером; последний и был руководителем нового вторжения в Египет. По суше и по воде союзники вступили в Западную Дельту, где вскоре столкнулись с Рамсесом III, давшим им битву вблизи города, называвшегося «Усермара-Мериамон (Рамсес III) – каратель Темеха (Ливии)». Вражеские суда были частью уничтожены, частью захвачены, и союзные полчища разбиты с огромными для них потерями. Более 12 500 врагов пало на поле битвы, и по меньшей мере 1000 было взято в плен. Всего больше было убито морских пиратов. Обычный триумф имел место в царской резиденции, причем царь обозрел с дворцового балкона пленных и трофеи среди ликования стоявших внизу вельмож. Амону, даровавшему великую победу, были по обыкновению принесены в жертву живые пленники, и весь Египет ликовал по случаю восстановленной безопасности, благодаря чему, с гордостью заявлял Рамсес, женщина могла уходить из дому так далеко, как ей хотелось, с поднятым покрывалом, не боясь посягательства.

Филистимские пленники Рамсеса III. Рельеф на пилоне в Мединет-Абу