История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Подражательность, столь явная в искусстве эпохи Рамсеса III, вообще характерна для того времени. Летописи его царствования представляют собой лишь слабые повторения более древних восхвалений фараонов, разукрашенные риторическими фигурами, настолько туманными, настолько запутанными, что часто их невозможно понять. С чувством подавленности, которое было нелегко сбросить с себя, отошел автор настоящей книги после нескольких месяцев работы от обширных стен храма в Мединет-Абу, покрытых многими сотнями строк сухого раболепного многословия, где в шаблонных выражениях, неизменных в течение столетий, без конца по тому или по другому поводу превозносилась доблесть царя. Взяв любую из записанных там войн и очистив от стереотипных фраз понимаемые с трудом надписи, покрывающие несколько тысяч квадратных футов поверхности стены, мы получим в результате затраченного большого труда лишь скудный и претенциозный отчет о великой кампании. Внушительная фигура молодого и деятельного фараона, увлекающего войска от одной границы своей империи к другой и вновь отражающего самые страшные нападения, которые когда-либо испытывал Египет, не встретила отклика в застывшей в условностях душе жреческого писца, которому выпало на долю запечатлеть эти деяния на храмовой стене. У него имелся много раз использованный литературный запас минувших династий, откуда он заимствовал целые гимны, песни и списки, которые, подновленные и приспособленные к случаю, увековечили славу поистине даровитого и героического правителя. Может быть, мы должны обвинять писца, ибо сам царь почитал своей высшей задачей вновь воспроизвести эпоху Рамсеса II. Само его имя было составлено из первой половины тронного имени Рамсеса II и второй половины его личного имени. Он называл своих детей и своих лошадей именами детей и лошадей Рамсеса II, и подобно ему он имел во время своих кампаний при себе ручного льва, бежавшего за его колесницей. Деяния Рамсеса III были скорее продиктованы обстоятельствами, среди которых он находился, нежели какой-либо положительной чертой его собственного характера, однако не следует забывать, что ему приходилось иметь дело с таким положением, которое он едва ли мог бы изменить, если бы даже попытался противостоять ему. Всякая непосредственная внешняя опасность, если судить поверхностно, теперь миновала, но нация медленно клонилась к упадку вследствие разрушения, снедавшего ее изнутри. Будучи вполне в силах справиться с нападениями, шедшими извне, Рамсес III, с другой стороны, не имел тех черт мужественной независимости, которые подвинули бы другого человека на энергичную оппозицию против тенденций, господствовавших внутри империи.