История любовных побед от Античности до наших дней

В свои пятнадцать лет, взбудораженная открытием мира мужчин, Мария флиртовала с поразительной беспечностью: она любила нравиться, но не беря на себя никаких обязательств; ценила маленькие интимности, но развитие чувств ее пугало. Вместе с тем она оделила благосклонностью и, не отдавая себе в том отчета, обольстила одного за другим пятерых разных мужчин. Жерике считал, что некоторые вольности ему разрешены, но, когда мать девушки призвала его вести себя приличнее, он, не искушенный в классических манерах ухаживания, оказался обезоружен. Что с того? Стоило ему скрыться из виду, как Мария думать о нем забыла. Но как бы то ни было, в реакциях барона чувствуется мужская растерянность перед этим новым типом женщины: Мария, по большей части дразня дерзких, к робким была безжалостна.

Активная роль женщины во флирте — настоящий переворот по сравнению с традициями галантности. За несколько десятилетий, если не лет мужчина утратил прерогативу, которой обладал на протяжении тысячелетий, — исключительное право на первый шаг. Мария Башкирцева способна потрепать графа Мержеевского по щеке, чтобы сообщить о своем желании, — в глазах людей предыдущего поколения это был бы жест шлюхи. К тому же мужчина, сталкиваясь с женским вожделением, теряет привилегию куда более значительную — инициатора, ее наставника в этой области. Он имеет дело уже не с наивной цыпочкой, в которой призван разбудить желание, а с партнершей, которая, хоть и не разбирается в этом лучше него, может быть требовательной. Итак, если не считать профессиональных соблазнителей, молодой человек оказывается теперь не более раскованным, чем та, кого он хочет завоевать. В лучшем случае он набрался кое-каких навыков в веселых домах, но искусству обольщения там не учат. От него ждут, чтобы он выступил в роли, которая ему неведома.

Отчасти кризис мужской самоидентификации связан с тем, что оказалась поставлена под сомнение издревле нерушимая власть мужчины. «Это время (досуг) занимают галантные похождения, флирт, эротика, и тут мужское умение держаться подвергается испытанию, коль скоро ныне, когда мы открыли чувственность, в женщинах пробудилось вожделение». Доминирование самца в обществе поколеблено. Относительная свобода, предоставленная молодым людям в этой игре, где девичья честь не подвергается ущербу, — явление обоюдоострое. Будучи разрешен, флирт обретает черты обязательности. «На этой узкой полоске свободы приходится подтверждать свое мужское достоинство, — пишет Андре Рок. — Если подросток не флиртует, над ним нависает смутное сомнение в его мужественности».

Итак, перед нами новый ритуал любовного сближения, причем такой, учиться которому нет надобности. Анри Шабрилла высмеивает это шутовское заигрывание, доктор Богро издевается над провинциальными потугами на флирт, именуя их разновидностью кулачного боя. Но разве кто-нибудь учил этих молодых людей ценить нежность ласк и волнение плоти, рождаемое легким мимолетным касанием? Кто-нибудь им объяснил, что, когда женщина, кажется, открывается тебе, нужно все-таки умерять свои порывы? Тот, кому неведомы эти культурные коды, подобен поселянину, поневоле сводящему свои обольстительные уловки к тычкам да щипкам.

Во Франции насаждение флирта оборачивается пустой иллюзией: в скетче Леона Мишо д’Юмиака «Мисс Черри, преподаватель флирта» демонстрация этого факта доведена до абсурда. Героиня пьески тщится научить французов «пристойному флирту», но те только хихикают («Ах уж эти англичане! Только они способны вообразить подобные вещи») и упорно ищут во флирте еще один способ обольщения. Коль скоро это сатирическая комедия, мнимый холостяк, само собой, в качестве партнерши обретает собственную жену, так что обоим приходится схитрить, и они сводят счеты под видом флирта, Когда мисс узнает, какие узы связывают ее учеников, она приходит в восторг: никогда еще не удавалось заставить двух супругов флиртовать друг с другом — какую рекламу это создаст ей! Но ее методы тривиальны, к тому же под пером французского писателя флирт смахивает на галантное ухажерство: невинная болтовня, пение, легкий ужин. Ни следа той утонченной чувственности, которой отныне ждут от мужчин.