История любовных побед от Античности до наших дней

Девушки из хороших семей в те годы еще умели соблюдать требования респектабельности, не смешивать флирт с распущенностью. Женщина, предаваясь флирту, не допускала, чтобы он принял неприличные формы. Для нее это была единственная возможность проявить свою чувственность, не шокируя мужчин и не теряя доброго имени. Парням же приходилось туго, им было труднее обрести равновесие в новых условиях. Флирт ощущался как переворот, подмена естественного порядка вещей: «В спаривании, то есть в соединении двух отдельно взятых сексуальных существ, наиболее активен мужчина, самец, проявляющий инициативу», — пишет Огюст Форель. Примитивные народности, равно как и животные, чтут этот закон. В ходе истории ухаживание заняло место схваток между самцами. Но в Европе XIX века мужчина чаще становится объектом домогательств, чем женщина, и «последняя в конце концов превосходит его в искусстве флирта, то есть сексуального завоевания».

Без сомнения, не случаен тот факт, что именно в конце XIX века появились новые модели мужской самоидентификации. Гомосексуалист (это слово появилось в 1891 году), по-прежнему считаясь нарушителем закона и изгоем респектабельного общества, в творческой среде воспринимается лучше. Спортсмен может проявлять мужественность иным способом, нежели в области секса, и свой состязательный инстинкт утоляет, не прибегая к умножению любовных побед. При всей разности обе эти модели сходны в одном: они обеспечивают мужчине его идентичность независимо от взаимоотношений с противоположным полом.

Флирт тоже внес свою лепту в формирование новой мужской идентичности. К тому времени, когда первая генерация его приверженцев сошла со сцены, он встроился в пределы общей традиции любовного завоевания между первым шагом устаревшей галантности и обязательным заключительным этапом — соитием. Флирт, откровенно выражая желание, исключает его исполнение. Но в Прекрасную эпоху, то есть в промежуток от Франко-прусской до Первой мировой войны, проявления этого желания достигают таких высот, какие шокировали бы мисс Черри. От беглого взора, «призывного и робко влюбленного», «мимолетного прикосновения, неощутимого и по видимости случайного», мы в этом плане дошли до «лапанья, расцениваемого как непристойное», если не до «сексуальных возбуждений, способных даже приводить к оргазму». Ведь легкое, но повторяющееся трение одежд «о половой член возбудимого танцора» может вызвать эякуляцию, напоминает Форель. В таких ответвлениях флирта нет должной деликатности, они достойны дешевых кокеток из кабаре. Поэтому Форель рекомендует ограничивать его замечаниями, слегка окрашенными чувственностью, тонкими намеками с сексуальным оттенком. Итак, вот и флирт приспособился к истинно французскому искусству элегантной гривуазной шутливости, которой галлы кичатся еще со времен Вольтера.

Что до заключительного этапа, он со временем тоже реинтегрировался в национальный обиход. Игровой флирт, разом исключающий и брак, и сексуальные отношения, был упразднен росчерком пера. Жаф и Сальдо настоятельно указывали на опасности этого «наслаждения любовным завоеванием, за которым нет ни любви, ни вожделения»: один из двоих всегда оставляет там свое сердце. Форель признавал флирт нормальным явлением, если он происходит в русле завязывания отношений, но как самоцель это симптом извращения сексуальной жизни. Так, встроившись в традицию французской галантности, флирт послужил переходом от сближения на вербальном уровне к сексуальному исходу.

Таким образом, флирт начал внушать страх, ведь женщины не всегда готовы уступать так уж легко. Та же Катрин Поцци спустя пятнадцать лет после начала своих подростковых флиртов едва не стала его зачарованной жертвой. Это случилось с ней в доме ее друзей из семейства Самазёйль. Желая развлечь гостью, Рене без определенных намерений приударил за ней. Легкие прикосновения, несколько туров вальса, когда партнеры прижимались друг к другу: они «играли в желание». В спальне, куда он последовал за ней, приключение могло бы завершиться, но она не решалась зайти так далеко, а тут еще подруга, застав их, воспользовалась поводом, чтобы поцеловать Катрин. Та едва избегла финальной развязки. «Сама не знаю, — радостно повествует она, — кому из них я могла бы уступить, но это было очень, очень близко». Подобный флирт, не рассчитанный на то, чтобы развиться до уровня сексуальных отношений, разбудил беспредметное желание, которое не сосредоточилось персонально на Рене или на подруге, но могло быть использовано как тем, так и другой, а чего доброго, и любым из гостей. Вот в чем опасность.

МИШЕНЬ МУЖСКОГО ПОЛА

Стало быть, кадрить мужчину ничуть не проще, чем соблазнять женщину. Мишень мужского пола привлекает индивидов двух типов, к которым все приучены относиться настороженно: роковую женщину и гомосексуала. И тот и другая, каждый по-своему, ставят под сомнение мужественность своей добычи. Конец века еще знал, «как плачевна судьба любящей женщины», о чем писал Бальзак: «Не имея возможности действовать подобно мужчинам, она принуждена покорно ждать».