История любовных побед от Античности до наших дней

Современный кадреж отчасти связан с обществом потребления в том смысле, что оно поставило мужчину и женщину в равное положение, а следовательно, более не обязывает одного соблазнять, другую — играть роль дичи. И то же произошло во всех областях. В политике — с введением равного избирательного права (1944), в законодательстве — с отменой зависимости жены от мужа (1965), в половых отношениях — с появлением противозачаточных таблеток (1955). Некогда жених, согласно символическому ритуалу, «принимал» дочь из рук ее отца. Ее желание поскорее выйти замуж было в ту пору нетерпением узницы, заждавшейся своего освободителя. С упразднением отцовской власти картина изменилась: взять замуж свободную девушку — значит, напротив, ограничить ее независимость! Обольщение при этом должно происходить между равными, то есть нежно.

Закрытие домов терпимости (1946) лишило мужчин весьма ценимого ими места, где можно было пройти инициацию. Ведь до окончания войны в Алжире парни еще обучались азам соития с проститутками, но для юного девственника куда сложнее в одиночку ловить их на улице, чем прокатиться с приятелями из полка в специальное заведение. Вследствие этого «молодые самцы до известной степени утратили превосходство по части опыта», — пишет Лагранж. В том, что привлекательность образа «мачо» поблекла на исходе XX века, отчасти повинна отмена этой сексуальной привилегии.

Прежде инициация происходила без участия противоположного пола — в учебных заведениях, на военной службе, в профессиональной жизни. Молодой человек выносил из этого опыта успокоительное представление о собственной зрелости. И вот мало-помалу застолья становились смешанными, «отныне, если парни затворялись в своем узком кружке, это вызывало подозрение, что они подавляют естественные желания, а такое поведение — признак слабости», — замечает Андре Рок, изучавший эволюцию представлений о мужественности на протяжении двух столетий; он считает, что произошел существенный слом. «Когда-то парни знали, что, обольщая девушек, им надлежит выражать свое желание завуалированно и, уважая эротический жар, скрывать его». Обольщение было сферой запрета, подлежащего нарушению, и опасности, которой следовало пренебречь: беря инициативу на себя, мужчина защищался от риска самому стать жертвой соблазнительницы. Но с тех пор как сексуальное воспитание ввели в школе (вопрос об этом рассматривался начиная с 1947 года), общество признало законность желания, умеряемого чувством ответственности. Отношение юноши к проблеме секса, то есть к девушкам, при этом не могло не измениться. Такая дисциплина желания привела к тому, что страх перед импотенцией стал для многих навязчивой идеей.

Места, где собирается молодежь обоего пола, множатся, стародавние поводы для встреч (соседство по лестничной клетке, народные балы, семейные праздники) значительно реже отмечаются как фактор формирования пар. Отныне речь идет в основном о местах учебы (школах, университетах), развлечений (то есть о кабаре, подвальчиках и кабачках, дансингах, дискотеках), работы (в конторах преимущественно упоминаются их «чувствительные точки» — автомат для разлива кофе, ксерокс, столовая), отдыха (знакомятся чаще всего в бассейнах, летних клубах, на пляже, на выставках). Ничего особенно нового здесь нет: свидание у автомата для разлива кофе — современный вариант старинной встречи у колодца. Но беспрепятственность встреч и упрощенность ритуала сближения меняют условия задачи. Место знакомства зачастую само по себе служит свидетельством общности интересов (спорт, культура) и представляет великолепные поводы для того, чтобы завести беседу с незнакомкой (или незнакомцем), причем избежав удручающих банальностей.

Хотя Народный фронт настоял на введении с 1936 года оплаченных отпусков, война приостановила распространение этой практики. Зато вторая половина XX столетия — пора триумфального расцвета массового туризма и индустрии досуга, который испокон веков способствовал кадрежу. Пляж, где зной, обнаженные тела, атмосфера сладостного безделья благоприятствуют пробуждению желаний, с этой точки зрения описан многократно. Здесь тон задают экранные персонажи: Альдо Маччоне, расхаживающий по песку, приосанившись, чтобы зад, локти, прижатые к телу, и мускулатура плеч выступали рельефнее («Приключение есть приключение», 1972), Ролан Жиро, подступающий к девушкам, напрямик осведомляясь у каждой, не угодно ли ей отправиться с ним в номера («Да здравствуют женщины», 1984), вызывающие плавки Франка Дюбоска («Кемпинг», 2006) и Кристиана Клавье («Загорелые», 1978), продемонстрированные на том же фоне. Здесь разворачивается парад современной любви, где самец, уподобляясь голубю, надувается, как только может: если он и не достигнет цели, то хоть покрасуется.