История любовных побед от Античности до наших дней

При желании погоню за наслаждениями можно ускорить, на то существуют летние клубы, которые зачастую точнее было бы назвать клубами свиданий. «Некоторые курортные города или поселки, — пишет исследователь, — благодаря таким клубам в буквальном смысле заслужили репутацию мест легкого общения с противоположным полом, отчего, само собой, число лиц, именно ради этого стремящихся туда, только возросло». По этой причине аббревиатура «НСПЦ» («Национальное сообщество природно-спортивных центров») в связи с этим игриво расшифровывалась как: «Нам стоит перепихнуться, цыпочка».

Особое место в истории кадрежа занимает Средиземноморский клуб, созданный в 1950 году: он дал богатую пищу воображению. Этот клуб отступил от обычных правил, освободив своих клиентов, в особенности женщин, от бремени общественных условностей: отдыхающие оплачивают свое пребывание в клубе, но после этого деньги им более не требуются; жить там можно инкогнито, унификация костюмов (набедренные повязки, купальники) упраздняет социальное неравенство… Анонимность делает любовные шашни безопасными; в клубном «Алфавитном справочнике» это подчеркивается не без юмора на двух последних буквах «Икс» и «Игрек»: «Ты и я у моря, на пляжном песке. Мадемуазель X и мсье Y — и все, точка. Вот оно, счастье, у которого нет имени».

Таким образом, «любезные члены» клуба по прибытии сюда должны отрешиться от всех комплексов и предрассудков. «Здесь я могу быть сама собой, — признается одна из отдыхающих. — У меня ощущение, что благодаря клубу я проветрилась. Не подумай, что здесь я веду себя хуже, чем дома, просто я не чувствую себя пленницей чего бы то ни было». Социологи отмечали, что особенно беззаботны там девушки: парни, которые в своем понимании женской свободы не пошли дальше представления о неприступной роковой женщине, никак не возьмут в толк, что «девушка может быть одновременно свободной и честной».

Клуб вскоре приобрел сомнительную репутацию: девушка, побывавшая там, рисковала прослыть распутницей. Борьбу за то, чтобы обеспечить себе имидж заведения для спортивного отдыха, клуб проиграл, люди воспринимали его под другим углом зрения: как место, где можно «побегать за девчонками». Устроителями он воспринимался как греза о потерянном рае, где допустима «кристально чистая свобода отношений между парнями и девушками». Наплыв клиентов, которые «только и думали что о киске», нарушил первоначальный замысел. «Добрые намерения» стали меняться, бамбуковые хижины украсились картинами со сценами охоты, пробуждающими агрессивную чувственность; появилась и вполне выразительная символика, так, например, полотенце, висящее на двери, означало: «Не беспокоить».

Будучи феноменом социальным, Средиземноморский клуб кончил тем, что ввел в свой внутренний обиход учебники по кадрежу. К тому же появление в курортных отелях и на пляжах специальных молодцов спортивного вида, чьей профессиональной обязанностью стало развлечение публики (их теперь называют аниматорами), отвлекло на себя все дамские симпатии, как свидетельствовали рекламные проспекты тех лет. И вот уже холостякам приходится терпеливо дожидаться своей очереди, уповая, что аниматоры рано или поздно наскучат и перестанут разить красоток с первого взгляда. А пока выискивать тех бедняжек, за кем эти сердцееды не ухлестывают, и тонко им льстить: «Ну, вам-то такие простаки не по нраву, вы — совсем из другого теста».

Еще можно, притворясь довольным и благодарным клиентом, закадрить хозяйку гостиницы, утомленную придирками постояльцев. Если у вас нет ни красоты, ни особого ума, стоит принять позу равнодушного одиночки: «И что я здесь делаю, зачем меня, индивидуалиста, сюда занесло?» Можно также выдумать себе баснословную биографию (проверять никто не станет). Хоть разного рода Тарзаны и подпортили репутацию клуба, именно в его добродушно-ребячливой атмосфере на свет проклюнулся кадреж по-республикански — свободный, не отягощенный комплексами, согретый эгалитарными иллюзиями этого братства набедренных повязок.

Другой важной площадкой, где после войны разыгрывается театр кадрежа, стали «surprise-party» (в просторечии «сюрпарт»), род суаре, пришедший в 50-х на смену «дейтингу». Разница в том, что теперь молодежь вместо того, чтобы стремиться в людные места, собирается в доме у кого-либо из приятелей и затевает танцы. Ничего общего с балами прошлого века: здесь юношество само организует прием, выбирает музыку… и дело обходится без дуэний. Виниловые пластинки и усовершенствование бытовой аппаратуры для работы с ними обеспечили возможность таких перемен.