История любовных побед от Античности до наших дней

Еще через десять лет появилась вечеринка, выдержанная в несколько ином стиле, — «бум», потом она сделалась шумнее и стала именоваться «сверхбумом», за ней последовали «скват» (от английского «squat» — «самовольный въезд в пустующий дом»); отдающая предпочтение саунд-трекам в стиле «техно», «тарахтелка» («Teuf», от французского звукоподражания, воспроизводящего тарахтение заводящегося автомобиля), переходящая в мега-или гигатарахтелку; надобно здесь упомянуть и такие разновидности того же явления, как «chouille» (что-то вроде сабантуя), «riboule» (посмехушка) и «bamboula» (от названия одного из негритянских барабанов). Отличаясь в деталях, все они не нарушали сути этой традиции праздника исключительно молодежного. Его приметы — игры, преимущественно требующие телесного контакта, приглушенный свет и алкоголь, немало способствующий флирту, каковой, если позволяет возраст, приобретает затем более конкретные формы в соседней комнате. Если же нет, парни ограничиваются шуточками мачистского толка, срывают с девушек шейные платки, сыплют им в волосы конфетти или древесные опилки.

Борис Виан в романе «Сколопендр и планктон» изобразил, как для кадрежа используется «surpart». Надо прийти туда поздно, когда праздник в разгаре, и перво-наперво определить, какие девушки свободны. «Девушка свободна, если она хорошенькая». Корчить из себя умника бесполезно: «Те, которые что-нибудь смыслят, уже замужем. Предложите ей с вами выпить. И все дела». Но тут важно действовать не абы как. Надо прихватить бутылку, спрятать ее в карман брюк, но так, чтобы горлышко торчало, и с видом заговорщика попросить ту, которую хочешь закадрить, сбегать за стаканом, если же до нее не доходит, шепнуть: «На двоих нам одного хватит».

Затем парень вслед за намеченной добычей проскальзывает в комнату, куда она в конце концов отправляется в поисках стакана. Выпивая, он проливает напиток на свой галстук, она помогает его промокнуть, для этого ему необходимо сесть, а тут уж легкого толчка хватает, чтобы заставить ее плюхнуться на колени молодого человека. «Примечание: речь идет исключительно о благопристойных «surprise-party», где блудят попарно, в отдельных комнатах, изолированных от танцевального зала по меньшей мере занавеской».

В этом-то контексте и зародился кадреж — не как практика, а как термин, который, будучи четко отделен от понятия «обольщение», позволит порассуждать о природе обоих этих явлений.

КАДРЕЖ ИЛИ ОБОЛЬЩЕНИЕ?

«Я вот уже целый час кадрюсь на Монмартре». Так в 1953 году это слово получило официальный статус в литературе, хотя для героя-повествователя из книги Альбера Симонена «кадриться» — значит прогуливаться, бесцельно шататься, не имея намерения встретить свободную девушку. А вот Жан-Пьер Моки осовременивает Тарзана: его орава друзей развлекается, приставая к девушкам на Елисейских Полях, а чтобы определить, кому из них «подсекать очередную рыбку», они мечут кости. В Льеже традиция, происхождение которой неизвестно, призывает молодых безработных под предлогом, будто там производится набор мастеров кадрежа, собираться на канале Альбера, чтобы бегать за девушками. Как бы там ни было, своим широким распространением этот термин обязан кинематографу, в особенности «Мастерам кадрежа» того же Моки (1959; по-русски иногда название фильма ошибочно переводится буквально: «Тральщики»). Одно время с его нынешним толкованием конкурировало другое, модное в 1960-х, согласно которому «кадриться» — значит «бродяжничать, слоняться по людным местам, по улицам», разумеется загрывая с женщинами (или с мужчинами, если речь идет о женщинах, но это встречается реже), «донимать их галантными приглашениями; приставать на ходу».

Начиная с 1950-х годов стали различать два типа любовного сближения в зависимости от его целей, используемых средств и грубости формы: обольщение в расчете на долговременную связь, играющее на чувствах, и кадреж, направленный на немедленное удовлетворение сексуальной потребности. Однако разграничение этих явлений зачастую выглядит недостаточно точным, а то и лицемерным. Смысл слова «кадреж» к тому же выдыхается, порукой тому словосочетание «грубый кадреж», которое иногда пускают в ход для его усиления. Главное отличие состоит в том, что цель кадрежа — секс, и только. «Кадрить — значит, не важно кого. Женщину, представительницу пола. «Авось перепадет», — скажет в этом случае мужчина, если будет искренен и прям». По определению Йолен де Лабинь, тот, кто кадрит, хочет поиметь женщину, а тот, кто соблазняет, — завоевать ее. Один идет на самое трудное, чтобы насладиться победой, другой — на самое легкое, чтобы пополнить свой список. Молодежь это различие все еще улавливает.