История любовных побед от Античности до наших дней

О сходной иерархии пяти чувств, позволяющих нам познавать мир, — при том что разум, шестое, благороднее их всех, — говорит и Бадиус, одно из произведений которого, «Корабль безумии», целиком построено на этой теме. Описанные три пристрастия (любовь божественная, человеческая и скотская) соответствуют трем градациям нисхождения эмоций: от ощущений высшего порядка (зрительных и слуховых) к низменным (обонятельным, вкусовым, осязательным). На подобную же иерархию, начиная по меньшей мере с Доната (IV век), опираются пять ступеней любовного завоевания: созерцание, слово, прикосновение, поцелуй, коитус. («Prima uisus, secunda alloquii, tertia tactus, quarta osculi, quinta coitus».) Этот пассаж на всем протяжении Средних веков оставался на слуху.

Зрение, высшее из пяти чувств, является и первым в деле соблазнения, оно здесь до такой степени важно, что слепой, по мнению Андре Ле Шаплена, необратимо лишен способности любить. Этот автор и впрямь вводит зрение как основополагающее свойство даже в само определение любви: «Любовь — естественная страсть, которая зарождается от вида красоты существа другого пола и неотступных помышлений об этой красоте». Перегруженная символикой и вертикально ориентированная средневековая мысль весьма широко развивает это общее место. Зрение причастно небесам, ибо при свете все лучше видно, свет же божествен по сути. Между кротом, обреченным земному плену слепышом, и орлом, символом божества, чей пронзительный взор устремлен к солнцу, человек занимает срединное положение: его стопы упираются в землю, глава же подъята к небесам. И к божественным высям ему дано подняться именно посредством зрения.

Выходит, не случайно самая чистая любовь рождается от взгляда, а расцветает в речах, признаниях, любовных песнях. Проходя вначале через благороднейшее из ощущений, она затем позволяет услаждать слух любимого существа. На исходе Средних веков и в начале XVI столетия эта иерархия пользовалась неизменным уважением. Обольщению полагалось происходить в три стадии: зрение (взоры), слух (признание), осязание (половая близость). Чему соответствуют три большие сцены «Ромео и Джульетты»: появление Джульетты на балу Капулетти — зрение, сцена на балконе — слух, затем страстные объятия в спальне — осязание.

Тем понятнее классическая схема, сделавшая общим местом обольщение женщины у ее окна. Помимо такого социального фактора, как вынужденное женское затворничество, это еще и залог чистоты любви, не замутненной низменными ощущениями. Отсюда же, без сомнения, происходит миф о «солнечном ударе» — любви, что сражает мгновенно, с первого взгляда достигая максимальной интенсивности, то есть не имеет времени запятнать себя низменным вожделением. Так, в романе «De duobus amantibus» («О двух влюбленных») Энеа Сильвио Пикколомини, в 1455 году ставшего папой под именем Пия II, безумная любовь с первого взгляда вспыхивает между замужней женщиной из Сиены и благородным молодым немцем. «Он прибыл из Франконии, она из Тосканы; они ни единым словом не обменялись, но по одной лишь игре взоров случилось так, что они пленили друг друга».

У Фичино речь идет о настоящей зачарованности: он и она, погружая свои взоры в глубину очей друг друга, «объединясь во взаимном сиянии, злополучные, вместе испили чашу долгой любви». Таким образом, те, у кого блестящие глаза, даже если их сложение не столь совершенно, легче могут возбуждать любовь. Подобно Ле Шаплену, полагающему, что слепые обречены никогда не узнать любви, Фичино находит, что тем, чьи очи не сверкают, не дано внушать ничего, кроме «умеренной нежности». Что до прочих частей тела, их вид может вызвать лишь «случайные толчки» чувства, но не истинную любовь. Здесь сильнейшим образом проявляется характерная для эпохи преувеличенность в оценке роли зрения как определяющей в том, что касается любовной встречи. Античность такой крайности не знала. Нам же от нее остался миф о пленительном взгляде. «Знаешь, а у тебя красивые глаза» — так говорят, обольщая, даже если то, что Фичино именует «случайными толчками», стало с тех пор играть роль, по меньшей мере столь же важную.