История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

В первый год я изучала историю, английскую литературу, французский и немецкий языки. Я прочитала в оригинале Гете и Шиллера, Альфреда де Мюссе и Сент-Бёва, Корнеля, Мольера и Расина. История давалась мне легко, я быстро прошла целый период, от падения Римской империи до XVIII столетия. На английской литературе я разбирала мильтоновские поэмы и «Ареопагитики».

Меня часто спрашивают, как проходили мои занятия в колледже. В аудитории я чаще всего была одна. Преподаватель словно говорил со мной по телефону. Лекции быстро писали мне на руке, и в погоне за скоростью передачи смысла часто терялась индивидуальность лектора. Буквы сменяли друг друга со скоростью гончих, преследующих зайца, которого им далеко не всегда удавалось догнать. Но тут, думаю, я не слишком отличалась от девушек, которые хотели все законспектировать. Когда изо всех сил стараешься уловить отдельные фразы и перенести их на бумагу, уже не хватает внимания на то, чтобы размышлять о предмете лекции или о манере преподнесения материала.

Я не могла делать записи во время лекции, потому что мои руки были заняты слушанием. Поэтому, вернувшись домой, я записывала то, что запомнила. Я печатала на машинке ежедневные задания, упражнения, контрольные, полугодовые и годовые экзаменационные работы, поэтому преподаватели могли с легкостью понять, как мало я знаю. Когда я начала изучать латинскую просодию, то придумала и объяснила преподавателю систему знаков, которыми обозначала различные размеры и ударения.

Я использовала пишущую машинку «Хаммонд», так как она лучше всего подходила под мои специфические нужды. На нее существовали сменные каретки с разными символами и буквами, и их можно было менять в соответствии с характером работы. Без нее я, вероятно, не смогла бы учиться в колледже.

Для слепых издается крайне мало книг, необходимых для изучения разных дисциплин. Поэтому мне требовалось гораздо больше времени для выполнения домашних заданий, чем другим студенткам. Ручная азбука передавала все гораздо медленнее, и для ее понимания требовалось несравненно больше умственных усилий. Бывали дни, когда меня угнетало внимание, которое я должна была уделять мельчайшим подробностям. Когда я думала о том, что мне придется потратить несколько часов на чтение пары глав, в то время как другие девушки танцуют, гуляют и веселятся, в моей душе поднималась волна ярости. Однако потом я брала себя в руки и возвращалась к обычной своей веселости. Потому что, в конце концов, любой, кто хочет получить истинные знания, обязан карабкаться на гору в одиночку. А раз для меня к вершинам знания нет широкой прямой дороги, я должна проходить путь зигзагом. Да, я буду оступаться, натыкаться на препятствия, злиться и приходить в себя, стараясь сохранить терпение. Я буду медленно ползти вверх, а иногда топтаться на месте, обнадеживаться, становиться все увереннее, лезть все выше и видеть все дальше. Еще одно усилие – и я дотянусь до синей глубины небес, сияющего облака, вершины моих желаний.

В этой своей борьбе я была не одинока. Мистер Уильям Уэйд и мистер И. И. Аллен, директор Пенсильванского института по обучению слепых, доставали мне множество нужных книг. Их отзывчивость подбадривала меня на этом непростом пути.

В последний год обучения в Рэдклиффе я изучала Библию, политическое устройство Америки и Европы, английскую литературу и стилистику, оды Горация и латинские комедии. Больше всего мне нравилось изучать композиции английской литературы. Лекции были интересными, остроумными и увлекательными. Мистер Чарльз Таунсенд Коупленд раскрывал нам шедевры литературы во всей их первоначальной свежести и силе. За ограниченное время урока мы получали глоток вечной красоты творений старых мастеров, не затуманенных бесцельными интерпретациями и комментариями. Наслаждались тонкостью мысли и впитывали сладостные громы Ветхого Завета. Отправлялись домой, забывая о Яхве и Элохиме, но при этом чувствовали, что перед нами блеснул луч бессмертной гармонии формы и духа.

Это был самый счастливый год, потому что я проходила особенно интересующие меня предметы: экономику, литературу елизаветинской эпохи и Шекспира под руководством профессора Джорджа К. Киттреджа, историю и философию под руководством профессора Джозайи Ройса.