История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Да, романтический флер развеялся, но в процессе более глубокого изучения реальности я узнала то, что осталось бы неизвестным мне, если б я не получила этот опыт. Так, например, я освоила бесценную науку терпения. Она показывает, что образование подобно прогулке по красивым местам: нужно принимать его неторопливо, с благодарностью и гостеприимно распахнутым навстречу разнообразным впечатлениям сердцем. Тогда знание проникает в душу незаметно, но глубоко. «Знание – сила», – говорили древние. Я же считаю, что знание – счастье, потому что оно дает возможность отличать истину от фальши, возвышенное от низменного. Мы чувствуем сквозь века биение чьего-то сердца. И если человек не ощущает этих пульсаций, он поистине глух к музыке самой жизни.

Глава 21 Мои друзья-книги

Все это время я рассказывала о себе, но ни разу не сказала о том, насколько сильно зависела от книг. И не только из-за удовольствия или мудрости, которые они предлагают, но и потому, что я впитывала из них знания, которые другие получают с помощью глаз и ушей. Книги действительно значили для меня гораздо больше, нежели для других.

Первый рассказ я прочитала сама в мае 1887 года в возрасте семи лет. С того дня я жадно поглощала все, до чего могли добраться мои нетерпеливые пальчики. Как я уже упоминала, в ранние годы у меня не было регулярных занятий, так что читала я беспорядочно.

Сначала у меня было совсем немного книжек с выпуклым шрифтом: сборник сказок для детей, хрестоматии для начинающих и книжка о Земле под названием «Наш мир». Я перечитывала их вновь и вновь, пока слова не стерлись так, что, как бы я ни нажимала пальцами на страницу, не могла их различить. Иногда мне читала мисс Салливан. Она рисовала у меня на руке по буквам коротенькие сказки и стишки, которые я могла понять. Однако я хотела читать сама, а не слушать.

Читать по-настоящему я начала во время первой поездки в Бостон. Мне разрешили проводить часть времени в институтской библиотеке, и я переходила от шкафа к шкафу, снимая книги с полок, до которых могла дотянуться. Правда, тогда я улавливала смысл всего лишь пары слов на странице, но меня завораживали сами слова, а не их смысл. Мой ум в тот период воспринимал все, что в него попадало, так что он сохранил сотни отдельных слов и целых предложений, значения которых я не понимала. Поэтому, когда я научилась писать и говорить, эти слова и фразы вдруг полились из меня совершенно естественно, и друзья поражались богатству моего словарного запаса. Думаю, я успела просмотреть отрывками большое количество книг (в ту пору я ни одну книжку не дочитывала до конца) и сотни стихотворений, не понимая в них ни слова. Так продолжалось, пока мне в руки не попала повесть «Маленький лорд Фаунтлерой» – и она стала первой книгой, которую я прочитала осознанно.

Как-то моя дорогая учительница нашла меня в уголке библиотеки, где я старательно пробиралась по страницам «Алой буквы» Готорна. Мне тогда было 8 лет. Она спросила, нравится ли мне маленькая Перл, и объяснила некоторые слова, вызывавшие у меня недоумение. А потом сообщила, что принесла мне чудесную книгу о маленьком мальчике и что она уверена, эта книга понравится мне гораздо больше, чем «Алая буква». Мисс Салливан пообещала прочесть ее мне летом, но читать мы начали лишь в августе, потому что первые дни пребывания на берегу океана оказались так насыщены, что я решительно забыла о существовании книг.

После этого мисс Салливан на некоторое время уехала к своим друзьям в Бостон, так что за «Маленького лорда Фаунтлероя» мы взялись только по ее возвращению. Я отчетливо помню, где мы читали первые главы этой увлекательной детской повести. Стоял теплый августовский день. Мы сидели в медленно раскачивающемся гамаке, подвешенном между двумя величественными соснами недалеко от дома. Мне так хотелось высвободить больше времени для чтения, что посуду после завтрака мы помыли в рекордные сроки. К гамаку шли по колено в высокой траве, а вокруг верещали и прыгали кузнечики, цепляясь к одежде. Помню, как мисс Салливан пыталась убедить меня, что нужно отцепить их до того, как усядемся, а мне это показалось ненужной тратой времени. Теплое солнце проникало сквозь ветки сосен, воздух был наполнен тонким ароматом смолы и хвои. С запахом сосен смешивалась соленая терпкость моря. Весь гамак был усыпан сосновыми иголками.

Вначале моя учительница вкратце рассказала, о чем эта повесть, а по мере чтения давала объяснения незнакомым словам. Поначалу их было много и приходилось постоянно останавливаться. Однако вскоре я стала вникать в описываемые события и так увлеклась повествованием, что уже не замечала отдельных непонятных слов и недовольно выслушивала пояснения мисс Салливан. Когда ее пальцы устали, я впервые остро ощутила свою обездоленность. Я взяла книгу в руки и попыталась нащупать буквы с отчаянной тоской, которую никогда не смогу забыть.