История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Как-то раз, ложась в постель, я увидела, что Хелен крепко спит в обнимку с большой книгой. Очевидно, она заснула за чтением. Я спросила ее об этом с утра, и она ответила: «Книга плакала». Потом дополнила свою мысль дрожанием и другими проявлениями страха. «Книга боится. Книга будет спать с девочкой».

Я же заметила, что книга должна стоять на полке и не бояться, а девочка не должна читать в постели. Хелен хитро посмотрела на меня, очевидно поняв, что я раскусила ее план…»

В конце лета – начале осени появляются следующие записи:

«Хелен прекрасно пишет по системе Брайля карандашом и складывает в предложения слова, которые потом ощупывает пальцами.

Сейчас у нее началась стадия вопросов. Целыми днями я только и слышу: «Что?», «Как?» и «Почему?». «Почему?» – самый любимый вопрос. Он как дверь, через которую она проникает в мир разума. Ее жажда знаний так велика, что мой скудный багаж знаний часто не отвечает ее запросам и мне приходится проявлять находчивость.

О, как бы я хотела, чтобы хоть на время прекратили рождаться живые существа! Все эти «новые собаки», «новые телята», «новые беби» приводят Хелен в состояние неистового любопытства. Появление младенца в соседнем поместье вызвало шквал вопросов о том, как появляются беби, и все остальные. «Откуда у Лайлы новый беби? Где доктор нашел Гая и Принца?» («новых собак»). Такие вопросы естественны для ребенка, поэтому я должна была ответить на них. Я взяла книгу «Как живут растения» и, сидя с Хелен на нашем дереве для занятий, рассказала ей о жизни растений в простых выражениях. Потом провела аналогию между растениями и животными и рассказала, что всякая жизнь возникает из яйца или семени и человек не исключение. Я рассказала ей, что, если бы растения, животные и люди вдруг перестали рождаться, все на земле вскоре погибло бы. Полового вопроса я коснулась вскользь и как можно осторожнее – просто сказала Хелен, что любовь – главная продолжательница жизни. Готовность, с которой девочка восприняла мои слова, убедила меня, что в любом человеке с детства заложен и дремлет весь опыт, полученный человечеством, и он постепенно в нем проявляется словом.

Кажется, что судьба одарила меня необычайной удачей, ведь мне выпала честь заниматься такой увлекательной работой. Хелен получила от дяди приглашение посетить его поместье «Горячие Источники». Название ее удивило, ведь она знала только о холодных источниках, и это породило бесконечный поток вопросов: «Кто разжег огонь под землей? Похож ли он на огонь в нашем камине? Почему он не сжигает корни деревьев?»

После того как Хелен удовлетворила свое любопытство, она побежала показать письмо матери. Было забавно наблюдать, как она, подражая мне, держит письмо перед собой и переводит его содержание жестами на руке матери. Затем она попыталась «прочитать» письмо собаке Белль и своей младшей сестренке Милдред. Но собака хотела спать, а Милдред была слишком мала для подобного. В конце концов Белль ушла, а Милдред, подобрав письмо, отошла в сторону. Хелен, заметив пропажу, тут же заподозрила сестру в шалости. Она встала, прислушалась к шагам Милдред и быстро направилась к ней. Маленькая «преступница» уже успела засунуть половину письма в рот. Это вывело Хелен из себя. Она вытащила изо рта Милдред драгоценное письмо и шлепнула ту по рукам. Милдред заплакала, и мать, прибежав на помощь, взяла ее на руки, чтобы утешить, и спросила Хелен: «Что здесь случилось?» Хелен, смутившись, ответила: «Плохая девочка ела письмо. Хелен наказала плохую девочку». Я заметила, что Милдред слишком мала, чтобы понимать, что нельзя так обращаться с письмами.

– Я говорила ей «нельзя» и «нет» много раз, – сказала Хелен.

– Милдред пока не понимает тебя, мы должны быть с ней терпеливыми, – ответила я.

Хелен покачала головой:

– Беби не умеет думать. Хелен даст ей хорошее письмо.

Она сбегала в комнату и принесла сложенный листок с несколькими написанными словами, и предложила Милдред:

– Беби может съесть все слова.

Хелен стала интересоваться цветом предметов. Я часто задавалась вопросом: «Не осталось ли у нее скрытой, неопределенной идеи о цвете, свете и звуке?» Ведь обладавший зрением и слухом до полутора лет ребенок может сохранить хотя бы смутное воспоминание о первых зрительных и слуховых впечатлениях. Но никто не может сказать наверняка. Хелен говорит о вещах, которые нельзя потрогать: о дне и ночи, о небе и солнце, о горах и океане, а еще любит слушать описания того, что изображено на картинах.

Ей никогда не рассказывали о смерти или похоронах, но при этом, впервые отправившись с матерью и со мной на кладбище, она несколько раз коснулась наших глаз и повторила: «Плачь, плачь». Ее глаза наполнились слезами.