История петербургских особняков. Дома и люди

В письме к барону Гримму от 13 мая 1796 года Екатерина писала: «Вчера я провела целый день у обер-шталмейстера Нарышкина. Я отправилась в 2 часа пополудни в карете, вместе с великими княжнами Александрой и Еленой; за мной ехали великие князья Александр и Константин со своими супругами. Ехали мы (из Таврического дворца на конец Мойки, где находится новый дом обер-шталмейстера, заменяющий ему весной Таврический дворец) почти целый час, так как это совсем на другом конце города. Мы нашли прекрасный дом, великолепный обед и прелестный сад, в котором изобилие цветов».

Со смертью Нарышкина в 1799 году все переменилось: его наследник Александр Львович вновь стал сдавать усадьбу внаем. До 1805 года в ней жил австрийский посол граф Стадион (!), в чем можно усмотреть пророческий намек на ее будущее предназначение, а затем она перешла к придворному банкиру барону А. А. Раллю. Новый владелец любил музыку и веселье не меньше прежнего, а потому возобновил в своем саду публичные развлечения.

Газета «Северная пчела» за 1827 год сообщала своим читателям: «Гулянье в саду Барона Ралля в минувшую субботу 13 августа было весьма многочисленно. В увеселениях не было недостатка: там были и хорошие хоры музыки, и Цыгане со своими песнями и плясками, и вольтижеры, и плясуны на канате, и весьма забавный карло, тешивший зрителей своими прыжками и кривляньями, и разные кукольные комедии и прочее. В 11-ом часу сожжен был фейерверк».

А. Н. Демидов

К моменту появления этой публикации дела барона обстояли далеко не весело, состояние было сильно расстроено, и в 1831 году участок на Мойке пошел с торгов. Его купил камер-юнкер А. Н. Демидов, наследник колоссального богатства, основавший здесь два года спустя «Дом трудолюбия», больше известный как Демидовский дом призрения, иными словами – работный дом. Архитектор Е. И. Диммерт перестроил усадебное здание для новых целей, и в саду на три десятка лет воцарилась тишина…

В пореформенное время жизнь в столице начала приобретать новые черты, оживилась предпринимательская деятельность, одно за другим стали появляться всякого рода увеселительные заведения. Весной 1864 года некто В. Н. Егарев арендовал у Демидовского дома призрения часть участка, выходившую на Офицерскую улицу, и открыл здесь «Русский семейный сад». Столичная печать встретила эту новость одобрительно.

К примеру, «Петербургский листок» откликнулся на нее следующей заметкой: «Наконец и коломенские недостаточные жители будут иметь хоть какое-нибудь развлечение. Содержатель Екатерингофского вокзала Егарев открывает с 28 мая ежедневные гулянья в саду дома № 35 в Офицерской улице. Посетитель найдет здесь музыку, русских и тирольских песенников, акробатов, марионеточный театр, карусели. До 7 часов вечера вход для всех бесплатный».

В течение первых лет сад вполне оправдывал свое наименование: там обслуживали за невысокую плату главным образом семейную публику средней руки, развлекая ее концертами духового оркестра и разнообразными дивертисментами. Однако, начиная с 1870-х годов, характер зрелищ резко изменился; все чаще стали появляться привезенные Егаревым из-за границы имитаторы, фокусники, конькобежцы на искусственном катке, целые акробатические ансамбли. Настоящим же гвоздем программы были исполнительницы не очень пристойных песенок и танцорки-канканерши.

«Эти «звездочки», – вспоминал один из современников, – приманили публику особого рода, что быстро изменило облик «Русского семейного сада». Завсегдатаи съезжались к 10 часам вечера, к третьему отделению, сад приобрел совсем другой характер и хотя сохранил прежнее наименование, однако стал более известен под названием «Демидова сада» или «Демидрона».

В начале 1880-х годов Егарев, чьи дела постепенно пришли в упадок, отказался от дальнейшей аренды сада. Были объявлены торги, и сад сняла В. А. Линская-Неметти. Начав карьеру опереточной артисткой, она позднее предпочла занятие антрепренерши, проявив в этом деле недюжинное дарование.

Театр на Офицерской улице, 39 (не сохранился). Фото 1910-х гг.

В саду был сломан старый деревянный театр, напоминавший телячий загон, и выстроены новые – летний и зимний – театры. На открытой сцене выступали песенники, рассказчики, представители разных эстрадных жанров; в зимнем театре, выходившем фасадом на Офицерскую, давались опереточные и драматические спектакли.

В 1903 году В. Ф. Комиссаржевская, подыскивавшая новое помещение для своей труппы, начала переговоры об аренде каменного театра на Офицерской. 10 ноября 1906 года представления открылись пьесой «Гедда Габлер» Ибсена в постановке Мейерхольда.

Поэт Мандельштам писал о новом театре: «Деревянный амфитеатр, белые стены, серые сукна – чисто, как на яхте, и голо, как в лютеранской кирке». 30 декабря того же года здесь состоялась премьера «Балаганчика» Блока, который посвятил ее Мейерхольду.

Следующий сезон ознаменовался открытием первого в России символистского театра; впервые пьесы Метерлинка и русских символистов были показаны на сцене в свойственной им условной манере.