История петербургских особняков. Дома и люди

Его место занял П. В. Чичагов, с ним у него имелось много общего: сходство привычек, явная слабость к английским порядкам (оба учились в Англии, плавали на британских судах, женились на англичанках), наконец, оба были сыновьями известных адмиралов; однако это не помешало Чичагову, пользуясь близостью к царю, постараться «спихнуть» начальника, чтобы самому получить министерский пост. Заметив все возрастающее влияние своего товарища (то есть заместителя) на государя, Николай Семенович, не задумываясь, попросил об увольнении.

Примечателен отзыв о Н. С. Мордвинове ярого ретрограда Ф. Ф. Вигеля, проливающий одновременно свет и на возможные причины его отставки: «Политический сей мечтатель, с превыспренными идеями, с ложными понятиями о России и ее пользах, должен был естественным образом сойтись с молодыми законодателями… Но не более трех месяцев пробыл он морским министром. Он вообразил себе, что у нас подлинно парламент; мнения, им подаваемые, были столь смелы, что… показались даже мятежными, и он должен был оставить место своему товарищу Чичагову».

Вторичное призвание Н. С. Мордвинова во власть состоялось в 1810 году, когда его поставили во главе Департамента экономии вновь образованного Государственного совета. Он стал автором многих экономических и финансовых проектов, в том числе о подоходном налоге. По свидетельству Н. И. Тургенева, хорошо знакомого с этой стороной его деятельности, Мордвинов «с глубокими познаниями в области экономической науки соединял сильный дар слова и замечательный талант при изложении мыслей».

Мнения адмирала, высказываемые им в Государственном совете, расходились затем в копиях по рукам, принося их автору заслуженную известность и популярность. Ему же принадлежат золотые слова, которые, правда, при тогдашнем общественном устройстве никоим образом не могли воплотиться в жизнь: «Дайте свободу мысли, рукам, всем душевным и телесным качествам человека; предоставьте всякому быть, чем его Бог сотворил, и не отнимайте, что кому природа даровала».

Справедливости ради стоит отметить, что вольнолюбивые порывы в Мордвинове удивительным образом уживались с крепостническими взглядами; он был сторонником лишь постепенного освобождения крестьян, притом без земли и за выкуп, то есть либерализм его можно назвать крайне умеренным. Добрый адмирал мечтал о какой-то аристократической монархии, с могущественной верхней палатой по образцу британской палаты лордов, наделенной широкими политическими правами…

Купив дом, семейство Мордвиновых отправилось за границу, сдав верхний этаж в аренду американскому посланнику; бельэтаж занимала сестра Николая Семеновича, А. С. Корсакова, со своими домочадцами. На родину Мордвиновы вернулись лишь два года спустя, в 1820-м, и двери их жилища гостеприимно распахнулись для знакомых и незнакомых офицеров, участвовавших в полковых смотрах, которые несколько лет сряду происходили на Театральной площади.

7 ноября 1824 года обитателям дома пришлось испытать на себе грозную силу стихии. Вот как описывает это в своих воспоминаниях дочь Н. С. Мордвинова, Надежда Николаевна: «В 9 часов утра вода начала уже выходить из труб и канав. На нижней площадке нашей лестницы показалась сырость, а когда площадь стала покрываться водою, то на нее нагнало дров, которые, приплыв к нашему дому, ударялись в окна и разбили стекла; тогда вода хлынула, и все комнаты нижнего этажа наполнились водою, поднявшеюся до двух аршин высоты. В это время у нас гостил дядюшка Коблей (брат матери рассказчицы. – А. И.) и находился в нижнем этаже; только что он успел перебраться наверх, как вода наполнила его комнаты. Один флигель-адъютант проехал на лодке по площади. В два часа вода постепенно стала сбывать, и с какою радостию мы услышали в 8 часов вечера стук экипажей и топот лошадей!»

Ф. Алексеев (?). 7 ноября 1824 года на площади у Большого театра. 1824 г.

Это описание красочно дополняет картина, предположительно кисти Ф. Я. Алексеева, изображающая наводнение на площади у Большого театра, на которой прекрасно виден и дом Мордвиновых с полузатопленными окнами первого этажа.

Николай Семенович был любителем и знатоком живописи. В молодости, в период пребывания в Ливорно, ему удалось собрать великолепную коллекцию произведений знаменитых художников, ее он доставил на корабле в Россию. Впоследствии часть ее продали, часть сгорела в 1812 году во время московского пожара. Переехав в Петербург, Мордвинов снова стал собирать картины, причем ему посчастливилось приобрести несколько ранее проданных ценных полотен, ныне украшающих залы Эрмитажа.