История петербургских особняков. Дома и люди

Любовь к живописи он передал своему единственному сыну Александру (1800–1858), ставшему недурным художником-дилетантом. Вероятно, он смог бы достичь и больших успехов, если бы имел в юности хорошего учителя. Но отец, хотя и призывал «предоставить всякому быть, чем его Бог сотворил», по человеческой слабости желал видеть сына не живописцем, а государственным мужем. «Как жаль, – говорил он со вздохом, – что этот талант не дан бедному мальчику: он был бы русским Рафаэлем». В результате А. Н. Мордвинов не стал ни тем ни другим, хотя несколько его итальянских видов хранятся в собрании Русского музея.

Адмирал был счастлив в своих детях; помимо сына, он имел трех дочерей, не обделенных ни нравственными, ни физическими достоинствами. Старшая, Надежда, оставшаяся незамужней, написала об отце восторженно-хвалебные, почти житийные воспоминания; средняя, Вера, вышла замуж за Аркадия Алексеевича Столыпина, двоюродного деда М. Ю. Лермонтова, и родила ему семерых детей. Рано лишившись родителей, они жили в доме своего деда Мордвинова, принимавшего в них самое горячее участие.

Один из братьев Столыпиных, красавец Алексей, очень дружил с поэтом, тот и наградил его прозвищем «Монго», взятым из французского романа. Младшая дочь Николая Семеновича, Наталья, стала юношеской любовью Н. Н. Муравьева, прославившегося в будущем как выдающийся военачальник, наместник на Кавказе, получивший к своей фамилии почетную приставку «Карский». Все дети обожали отца, бывшего для них непререкаемым авторитетом.

Н. С. Мордвинов скончался в глубокой старости, увенчанный графским титулом и всевозможными наградами. Но главной наградой всей его жизни стала добрая память современников и потомков, какой удостаивались немногие сановники.

После преждевременной смерти А. Н. Мордвинова дом перешел к его сыну, тоже Александру, избранному позднее губернским предводителем дворянства и имевшему придворное звание егермейстера. Граф также скончался еще не старым человеком в 1892 году. Его сын и наследник, опять же Александр, стал последним владельцем дома из рода графов Мордвиновых.

А. Бенуа. Никольская улица

В 1895 году он перестроил дедовский особняк по проекту архитектора Ф. Б. Нагеля в весьма сдержанном эклектическом стиле, но, поскольку размеры дома не изменились, он сохранил прежний силуэт. Со стороны Никольской улицы к нему примыкал небольшой садик, который упоминает в своих воспоминаниях Александр Николаевич Бенуа, живший, как известно, неподалеку: «Ближе к нам, справа, на самом углу площади и улицы, стоял милейший особняк XVIII века графов Мордвиновых, в саду которого за решеткой иногда содержались медвежата».

Другой из братьев Бенуа, Альбер, на одной из своих акварелей изобразил уходящую вдаль перспективу Никольской улицы, но уже в направлении Мойки. Еще цел доживающий последние годы Большой театр, а рядом – мордвиновский особняк в его первозданном виде. Редкие извозчичьи пролетки, козырьки над парадными, старинные узорчатые фонари, купола ныне несуществующей Благовещенской церкви… Как многое изменилось с тех пор!

В излучине Екатерининского канала(Дом № 101 по каналу Грибоедова)

Искать и находить в сегодняшнем Петербурге черты старого, казалось бы, безвозвратно ушедшего города – занятие увлекательное и поучительное. Помимо радости узнавания, оно дает ощущение тесной связи прошлого с настоящим, неразрывности исторического бытия.

Дом № 101 по каналу Грибоедова. Современное фото

К примеру, когда разглядываешь старинную литографию К. П. Беггрова с изображением только что сооруженного Львиного мостика на Екатерининском канале и сравниваешь ее с современной фотографией, то ясно видишь, что мы живем в одном пространстве с нашими далекими предками в двууголках, цилиндрах, киверах, в изящных полусапожках с кисточками или в лаптях и в смазных сапогах, спешащими по делам или неторопливо прогуливающихся.

К. Беггров. Вид цепного моста, построенного в 1826 году на Екатерининском канале между Вознесенским и Харламовым мостами. 1820-е гг.

Подобно им, мы проходим мимо домов, плавно огибающих излучину канала, который выглядит почти так же, как много лет назад, когда была выполнена литография. Правда, его ближайшее окружение изрядно изменилось: на месте длинного трехэтажного здания с правой стороны (с 1804-го по 1837 год там находился Мариинский институт для девочек-сирот, а потом полицейская часть) еще недавно была детская площадка, ныне же – новый дом; маленькая одноэтажная постройка выросла на один этаж и превратилась в сооружение в стиле раннего Возрождения, где до Февральской революции размещался полицейский архив.