История петербургских особняков. Дома и люди

На заднем плане по-прежнему возвышается боковой фасад Большого театра, переделанного в конце XIX века в скучное здание консерватории. Стоящий крайним слева бывший особняк архитектора Е. Т. Соколова (канал Грибоедова, 105), расширенный за счет сноса некогда существовавших ворот, как-то неуклюже расползся, утратив былое очарование. И только герой нашего повествования – дом № 101 с четырехколонным портиком и широким лепным поясом – в значительной мере сохранил первоначальный облик.

Появился он здесь, как и его соседи, в восьмидесятые годы XVIII столетия. 1 февраля 1787 года вице-полковник лейб-гвардии Гренадерского полка С. Ф. Уваров купил «порозжее» место на берегу только что одетого в гранит Екатерининского канала, а весной приступил к постройке довольно большого по тем временам дома в классическом стиле. Незадолго до этого в семье Семена Федоровича родился первенец Сережа, будущий министр просвещения и граф, идеолог николаевского «патриархального деспотизма», покоившегося на трех китах: православии, самодержавии и народности.

О его родителе известный мемуарист Ф. Ф. Вигель рассказывает следующее: «У князя Потемкина был один любимец, добрый, честный, храбрый, веселый Семен Федорович Уваров. Благодаря его покровительству сей бедный родовой дворянин был флигель-адъютантом Екатерины и под именем вице-полковника начальствовал лейб-гренадерским полком, коего сама она называлась полковником. Он мастер был играть на бандуре и с нею в руках плясать вприсядку. Оттого-то без всякого обидного умысла Потемкин, а за ним и другие прозвали его Сеней-бандуристом».

Позднее светлейший разочаровался в своем любимце, коего собственноручно вывел в люди: достигнув флигель-адъютантского звания и перестав бояться Потемкина, тот распустил некогда образцовый полк, от которого, по отзыву князя, «осталась одна наружность, и только хорошо поют гренадеры». К тому же, обладая музыкальными талантами, Уваров-старший был начисто лишен деловых качеств и, легкомысленно ввязавшись в неподъемное для него строительство, влез в неоплатные долги. В сентябре 1788 года он неожиданно скончался, едва успев закончить дом вчерне.

Вдова покойного, Дарья Ивановна, оставшаяся с двумя малыми детьми на руках, бросилась к тогдашнему фавориту Мамонову, умоляя его ходатайствовать перед государыней об уплате долгов, достигших внушительной цифры в 70 тысяч рублей, но добилась лишь незначительного пособия в 5 тысяч, пожалованных ей императрицей «на бедность».

С домом надо было расставаться. Начались долгие и безуспешные поиски покупателя; к счастью для вдовы, казне понадобилось помещение под Медицинскую коллегию, и 18 июля 1789 года главный директор оной, барон Иван Федорович Фитингоф, распорядился приобрести дом Уваровой для этой цели.

Назначение барона главой российского, говоря современным языком, здравоохранения выглядело довольно странным. Дело в том, что шестидесятивосьмилетний Фитингоф, начав свою длинную карьеру еще при Анне Иоанновне в должности адъютанта фельдмаршала Ласси, участвовал во многих походах и сражениях, а лет за тридцать до своего назначения перешел на гражданскую службу и с тех пор в качестве советника губернского правления в Лифляндии занимался чем угодно – винокурением, земледелием, скотоводством, – но только не медициной.

Вдобавок Иван Федорович обладал истинно тевтонским упрямством, не слушал ничьих советов и управлял вверенным ему ведомством исходя лишь из внутреннего убеждения. Разумеется, нашлись недобросовестные люди, вкравшиеся к нему в доверие и вертевшие стариком, как им заблагорассудится. Отвлекало барона от дел и возведение собственного дома на Гороховой (ныне дом № 2, где позднее помещалось градоначальство, а после него – грозная ЧК), которым он занимался в ту пору.

Тем не менее его пятилетнее пребывание на посту главного директора коллегии дало некоторые положительные результаты: любитель всяческих построек, Фитингоф позаботился о сооружении на Аптекарском острове двух корпусов Медико-хирургического училища «для наставления юных докторов и лекарей». Однако ему не привелось дожить до открытия своего детища…

В 1797 году император Павел «повелеть соизволил» отдать дом на Екатерининском канале вновь возобновляемой Коммерц-коллегии, ведавшей внутренней и внешней торговлей, торговыми коммуникациями и таможенными делами. Через пять лет, в связи с упразднением коллегии, Александр I именным указом от 15 января 1802 года распорядился передать занимаемое ею здание Департаменту водяных коммуникаций. Впрочем, это никак не отразилось на облике дома: вместо одних приказных пришли другие – вот и все. Так же монотонно скрипели гусиные перья и текла размеренная чиновничья служба…

Она оказалась нарушенной в 1823 году, когда сюда перевели Форстмейстерское (по-русски – Лесное) училище. История его вкратце такова.