История против язычников

Для изложения событий, имевших место как на востоке, так и на западе ойкумены, Орозий вполне естественно использует хронологический принцип, который в интересах развития сюжета может иногда нарушаться. Следуя хронологии событий, Орозий выделяет в истории наиболее важные свершения, рассказы о которых превращаются у него в логически завершенные миниатюры. В свою очередь, эти миниатюры композиционно связаны друг с другом. С одной стороны, Орозий может использовать традиционные лексические клише, типа «в то же самое время», «тогда же», «в те же дни», перебрасывая мосты между событиями из разных регионов. Иногда перевод рассказа в другую часть ойкумены сопровождается Орозием развернутыми фразами. Так, по завершении рассказа о Филиппе Македонском, прежде чем перейти к изложению подвигов Александра, Орозий, намереваясь сообщить о происходивших в то время римских событиях, поясняет читателю: «Войны его (Александра. — В. Т.)... я ненадолго оставлю в стороне, чтобы в соответствии с ходом времен поместить в этом месте римские войны» (III. 15.1). С другой стороны, он вполне умело делает и логические, определяемые не столько ходом времени, сколько развитием сюжета, переходы от событий, происходившим в одном регионе, к событиям, имевшим место в другом. Например, завершив рассказ о войне римлян с латинами, которую Орозий датирует 409 г. от основания Города (III.9.1), он упоминает о вторжении в Италию Александра Эпирского (422 г. от основания Города, III. 11.1), что позволяет ему вернуться на несколько лет назад и рассказать о событиях в Македонии начиная с 400 г. от основания Рима (III. 12.1). Вот его обоснование: «Поскольку я вспомнил этого Александра, я, возвратившись на несколько лет назад, в немногих словах изложу, насколько смогу, великое о Филиппе, царе македонян, который имел женой Олимпиаду, сестру этого Александра Эпирского, от которой родил Александра Великого» (III. 11.2). Подобных примеров можно привести несколько из одной лишь третьей книги. Так, сообщив о консуле Папирии, одержавшем верх над самнитами после трагедии римлян в Кавдийском ущелье, Орозий вспоминает, что именно Папирия считали тогда полководцем, способным остановить наступление Александра Великого, собиравшегося якобы вторгнуться в Италию (III. 15.10). Далее следует рассказ о приходе к власти у македонян упомянутого только что Александра (III. 16.1). Подобным образом выстраивая текст, Орозий подчеркивает единство и преемственность исторического движения. Безусловно, Орозий, синхронизируя большинство исторических событий, упускает из поля зрения не только значительное количество важных фактов, но и целые исторические периоды, ему, конечно, известные по «Эпитоме Филипповой истории Помпея Трога».

Так, за полями «Истории» оказываются почти все восточные события после войн диадохов, да и сами эти войны преемников Александра Великого выглядят как конспект книги Юстина (III.23.7-64). Начиная же с четвертой книги, Орозий вообще оставляет в стороне восточную историю, она его начинает интересовать вновь лишь в шестой книге, но уже как часть истории римлян. Орозий переводит внимание читателя на восток одновременно с началом Митридатовой войны (VI.2.1). Все эти «лакуны» и отступления логичны для композиции «Истории против язычников», в основе которой лежит идея переноса власти и концепция четырех империй, о которой речь пойдет в следующей главе.[52] Но именно с помощью указанных выше композиционных приемов, которые во многом будут утрачены средневековой историографией, Орозий создавал (по крайней мере, очень стремился к этому) синхронизированное повествование об истории известного европейцу того времени мира.

Безусловно оригинальное для начала V в. литературное произведение «История против язычников» Павла Орозия заслуживает первостепенного внимания как памятник исторической мысли.

КОНЦЕПЦИЯ МИРОВОЙ ИСТОРИИ ОРОЗИЯ: ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ