История русской бюрократии

Каждый из наркомов твёрдо знал, что спрос за порученное дело будет персональным, что никакие коллегии, заседания, совещания и рекомендации с партийных верхов не помогут, если дело будет провалено. Сталин терпеть не мог заседательской суетни с претензиями на выработку „коллективного мнения“ и жёстко отучал нас, молодых руководителей, прятаться за то, что он в раздражении называл „колхозом безответственных лиц“. Да, я старался прислушиваться к разумным советам, но окончательное решение всегда принимал сам. И никогда не позволял вмешиваться в мою компетенцию другим, даже в тех, крайне редких, впрочем, случаях, когда это пытались сделать члены Политбюро. Потому что твёрдо знал: отвечать всё равно придётся самому».

Случайные лица на высоких постах не задерживались. Да их и нельзя было «задерживать», не рискуя собственной карьерой: стремление окружать себя заведомо слабыми, малокомпетентными, но зато «своими» людьми приравнивалось к враждебной деятельности против партии и государства.

Для примера, упомянутый Н. А. Вознесенский, председатель Госплана, только один раз позволил себе занизить план промышленного производства, чтобы позднее рапортовать о его перевыполнении. И был немедленно привлечён к ответу. Специальная партийная комиссия, расследуя его дело, выявила также факты продвижения им на высокие посты земляков, деловые качества и профессионализм которых заметно уступали другим кандидатам. Такие действия, да ещё со стороны человека, которого Сталин ставил в пример другим за твёрдость и принципиальность, вызвали у «хозяина» крайнее возмущение. Вознесенский был осуждён и расстрелян.

Столь суровый приговор можно счесть чересчур жестоким. Но очковтирательство и групповщина, допущенные одним из членов высшего руководства, были приравнены к тягчайшим преступлениям против народа. Казнь Вознесенского послужила предупреждением, что попытки таким путём облегчить себе жизнь будут пресекаться беспощадно.

И урок пошёл впрок: вплоть до конца 1950-х в партийном и государственном аппарате случаи групповщины и очковтирательства носили единичный характер (зато позже превратились в массовое явление).

Для Сталина и его узкого руководства партийные и государственные функционеры были нужны как проводники их политики, как соратники и единомышленники в достижении поставленных целей. С неисправимыми же бюрократами в тот период особо не церемонились. Но в основном боролись не против бюрократизма, а за хорошо работающий аппарат, слаженную команду, умело поощряя и заинтересовывая служащих в успехе работы. Сегодня к этому опыту относятся с презрением или даже с ненавистью, а его надо изучать!