История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Что касается морских путей, то крупнейшей торговой державой какое-то время оставался Родос. Другой остров – Делос, где находилось великое святилище Аполлона, одно из знаменитейших культовых мест древности, прославился после падения Коринфа в 146 году до н. э. как центр обширной транзитной торговли. Берит имел особые торговые отношения с этим островом Эгейского моря. Разрушенный в 140 году до н. э. Трифоном, претендентом на престол Селевкидов, Берит, судя по монетам, вскоре оправился и достаточно оживился, чтобы основать колонию на этом эгейском острове. Колонию посвятили Посейдону, покровителю Берита. Ему принадлежал храм с дополнительными пристройками и портиками для демонстрации финикийской утвари. В коммерческой, общественной и религиозной деятельности Делоса беритяне занимали второе место после италийцев.

Благодаря стимулированию, которое получила колонизационная и коммерческая деятельность финикийских городов во времена Селевкидов и Птолемеев, возникла не одна новая колония. Финикийские купцы пришли вслед за опустошительным походом Александра через далекую Гедросию. Сидоняне в Сихеме, которые во время маккавейского восстания просили разрешения превратить самаритянский храм на горе Гризим в храм Юпитера, по-видимому, были эллинизованными финикийцами. У Сидона южнее, в Идумее, была другая колония – Мариса. В эпоху Птолемеев Мариса была процветающим торговым городом. Это был один из тех идумейских городов, где при Иоанне Гиркане мужчины предпочли обрезание изгнанию.

В этом коммерческом возрождении Сирии при Селевкидах евреи, по-видимому, сыграли не более значительную роль, чем в любой предыдущий период. По словам их историка и выразителя Иосифа Флавия (ок. 37—100 н. э.), «страна, которую мы населяем, расположена не на побережье, и мы не одобряем занятие торговлей и возникающее вследствие этого общение с другими народами»[184].

В последнюю эпоху эллинизма Сирия превратилась в важный сельскохозяйственно-садоводческий регион. Ее подъем в этих отраслях начался при Птолемеях в Келесирии, Финикии и Палестине. Прежние объемы производства зерновых (ячменя и пшеницы), винограда и других плодов, вина и овощей увеличились благодаря усовершенствованию методов и в связи с возросшим спросом. Возник новый, более широкий рынок притираний, в изготовлении которых использовались местные цветы. Оживленное общение с соседями привело к обмену сельскохозяйственной продукцией и появлению новых растений.

Египетские бобы, чечевица, горчица, тыквы и другие типично египетские растения, вероятно, были завезены на юг Сирии при Птолемеях. Фисташковое дерево, когда-то персидское, как следует из его названия, очевидно, также появилось в Сирии в это время. Оттуда растение вместе с его наименованием попало к грекам, латинянам и италийцам. Как ни странно, другие типично персидские деревья, такие как абрикос, персик и вишня, следовали обратным путем. Они появились в Италии раньше, чем на эллинистическом Востоке. Об апельсинах и лимонах, тоже персидского происхождения, в эллинистический период мы не встречаем никаких упоминаний, так же как и о банане (араб. mawz, от перс.) индо-малайского происхождения. Хотя хлопок с древнейших времен был известен в Египте и Индии, а в Ассирию завезен около 700 года до н. э., в селевкидской Сирии никогда не выращивался в больших масштабах и оставался скорее редкостью. Местный шелк добывали из коконов дикого западноазиатского шелкопряда, а настоящий китайский шелк начали ввозить уже после 115 года до н. э. Сахар и рис импортировали из Индии. Плиний вскользь упоминает о неудачной попытке Селевка (I?) переселить на сирийскую почву индийские амом[185] и нард, «самые изысканные из благовоний». В этой же связи Плиний говорит о том, что коричное дерево недостаточно крепко, чтобы прижиться в Сирии.

При Птолемеях оживилось производство вина и масла. Эти два продукта наряду с оливками, хлебом и рыбой составляли существенную часть повседневного рациона. В эллинистические времена деревообработка процветала не меньше, чем при фараонах. Безлесный Египет ввозил ливанские кедры, что издавна было царской прерогативой, и васанские дубы. Эксплуатация сирийских и ливанских лесов была привилегией монархов при Селевкидах, как и при персах, ассирийцах и финикийцах. Галилейское море поставляло ароматические растения, а Иерихон владел монополией на бальзам.

Прекрасная глазурованная греко-сирийская ваза. Нижняя часть украшена стилизованными листьями аканта, перемежающимися с листьями другого растения. Между ними изящные завитки без листьев. На верхней части вакхические фигуры, отделенные друг от друга завитками. Лувр, Париж