История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Дальше пошли финикийские города. Надо иметь в виду, что контакты с греческим миром они завязали еще в XI веке до н. э., если не раньше. Тот факт, что к этому времени они утратили свой националистический дух, только облегчил греко-сирийский синтез. Тир, Сидон, Арад, Лаодикия-Берит (как иногда называли Бейрут) и Мараф без колебаний стали чеканить монету с греческими надписями рядом с финикийскими. Эллинизм, укоренившийся в финикийской Сирии, оказался более прочным и плодовитым, нежели эллинизм в арамейской Сирии. В то время образованный финикиец в греческих городах, должно быть, чувствовал себя почти как дома, а грек, вероятно, ощущал то же самое в финикийских портах. В Сидоне и Тире, как и в Антиохии и Лаодикии активно культивировались греческая философия и литература. Ряд выдающихся греческих авторов последних двух веков до н. э. были уроженцами этих двух финикийских городов. Один из них, Зенон Сидонский, был учителем своего тезки Зенона Китийского с Кипра (333–261 до н. э.), основателя философской школы стоиков, величайшего достижения той эпохи. Сам Китий был финикийской колонией, и его выдающийся сын для своих современников был финикийцем. Зенон отправился в Афины и стал учить на Расписной стое (stoa poikile) в 302 году до н. э. Он был другом Антигона, царя Македонии и внука одного из полководцев Александра, но держался в стороне от политики. После смерти он удостоился особых почестей в Афинах, и соответствующий декрет оканчивался такими словами: «Его жизнь была примером для всех, ибо он следовал собственному учению». Зенону посвящена такая посмертная эпиграмма:

Из финикиян ты был, что нужды? Оттуда же родомКадм, открывший для нас таинство писчих страниц[168].

Другим финикийцем и главой философской школы в Афинах был Диодор Перипатетик из Тира, который еще жил в 110 году до н. э. Его упоминал Цицерон. Одна из его этических максим заключалась в том, что величайшее благо состоит в сочетании добродетели с отсутствием боли – данная формула предполагает попытку примирения стоической и эпикурейской точек зрения.

Еще более знаменит такой сирийский эклектик, как Антиох из Аскалона, пытавшийся объединить взгляды платоников и стоиков. Помимо своей сирийской академии, Антиох основал академию в Александрии и еще одну в Афинах. Цицерон шесть месяцев посещал его афинскую академию и отзывается об Антиохе с привязанностью и уважением. По словам Плутарха, это был «человек глубокомысленный и очень красноречивый»[169]. Говоря об Аскалоне, Страбон упоминает, что это родина Антиоха, как отличия города.

Греческий язык и культура, естественно, приобрели особый ореол, поскольку были связаны с народом-завоевателем. Абсолютное превосходство греческой литературы и цивилизации признавалось бесспорным с обеих сторон. Факт остается фактом: эллинистический Восток – всего лишь искусственное творение. В его среде культы Баала и Яхве сохранили свои старые традиции. Более того, местные культы в эллинистической форме были приняты Селевкидами, которые в большинстве своем оказывали почести местным богам. В поисках места для порта Селевк I принес жертву Зевсу горы Касий, местному богу грома и молнии, который послал орла и показал царю подходящее место. Жена Селевка восстановила храм Атаргатис в Бамбике-Иераполе, где продолжал процветать культ семитской богини. Мистерии Библа стали ассоциироваться с Афродитой и Адонисом, но это свидетельствует не столько об эллинизации Востока, сколько об овосточивании эллинского мира. Повсюду сохранился арамейский язык как родная речь народов, в корне остававшихся семитскими по образу жизни. Уже в III столетии н. э. в Пальмире говорили на арамейском наряду с греческим в качестве официального языка; в Дура-Европос также писали и говорили и по-арамейски, и по-гречески. Греческие колонисты постепенно оказались под большим влиянием семитского образа жизни, нежели местные жители – греческого. Несколько из поздних царей-Селевкидов получили арамейские прозвища. Александр I (150–146 до н. э.) звался Балас, а Александр II (128–122 до н. э.), не принадлежавший к Селевкидам, – Забина. В арамейской Сирии и еврейской Палестине местная культура в целом не сдала своих позиций; она давала больше, чем получала.

Образованные сирийцы, несомненно, изучали греческий язык и писали на нем. Но нет никаких оснований думать, что они говорили на нем у себя дома, за исключением тех, кто вырос в греческих колониях. Можно предположить, что население колонизированных городов было двуязычным. В деревнях, разумеется, полностью сохранились и прежний язык, и свои обычаи и образ жизни. Большинство людей были греками не более, чем современные сирийцы – французами. Что сделал эллинизм, так это своим появлением разрушил чисто семитскую политическую и интеллектуальную структуру и открыл двери для последующего римского влияния. И чтобы повторная интеграция стала возможной, должна была пройти тысяча лет.