История Советского Союза. 1917-1991

Это было самое худшее время. Во вторую зиму блокады снабжение продовольствием организовали лучше. Но то, что, было пережито ленинградцами в полной изоляции, сделало их, всегда чувствительных к своей истории и традициям, чрезвычайно привязанными друг к другу. Местная солидарность стала очень сильна. Как сказала в конце войны одна семнадцатилетняя школьница: «Все мы, ленинградцы — одна семья, крещёная чудовищной блокадой. Семья, объединённая пережитым нами горем, одними надеждами и ожиданиями».

В других регионах страны дело обстояло лучше, но ненамного. Немецкое вторжение полностью разрушило экономическую жизнь. Мобилизационные планы предусматривали, что некоторые промышленные предприятия в случае войны должны быть переведены на выпуск военной продукции, но эти планы строились на предположении, что война будет короткой, наступательной и станет вестись на территории противника. Позднее Виктор Кравченко, в то время служащий Наркомата чёрной металлургии, рассказывал:

«По службе я ежедневно общался с комиссариатами, отвечавшими за состояние заводов, ресурсов и рабочей силы. Очень быстро выяснилось, что за двадцать два месяца передышки с момента заключения нацистско-советского пакта о ненападении в Кремле никто не позаботился о планах эвакуации людей и имущества. Инициативу, разумеется, могли проявить только верхи. Любой другой, кто поднял бы этот вопрос, был бы обвинён в «пораженчестве» и «распространении деморализующих слухов»… Когда началась оборонительная, невиданная по тяжести война, мы оказались совершенно беспомощны. С самого начала мы вынуждены были до всего доходить своим умом — как организовать эвакуацию, мобилизацию, партизанские отряды во вражеском тылу».

Но ещё в начале тридцатых годов выяснилось, что плановая экономика лучше всего проявляет себя именно в импровизации, а не в планировании. С первых дней войны начался перевод промышленности на военные рельсы. В Москве завод, производивший детские велосипеды, начал делать огнемёты, на штамповочных заводах, изготовлявших ложки и скрепки для бумаги, производились шанцевый инструмент и части противотанковых гранат. Завод пишущих машинок стал выпускать автоматические винтовки и амуницию. В Челябинске знаменитый тракторный завод быстро освоил производство танков. С Харьковского дизельного было переброшено оборудование, а рабочие прибыли со Сталинградского тракторного завода.

Самым впечатляющим событием первых месяцев войны стала массовая эвакуация целых заводов. ГКО создал специальный совет по эвакуации под председательством профсоюзного лидера Николая Шверника. Он собирал предложения предприятий по их переводу в тыл (показательно, что инициатива шла снизу), оценивал их, определял место назначения и обеспечивал локомотивами и вагонами. Совет получил чрезвычайные полномочия, позволявшие распоряжаться промышленными наркоматами, местными партийными комитетами и наиболее крупными железнодорожными станциями, что давало ему преимущества для беспрепятственного продвижения эшелонов. Вопреки появлявшимся время от времени сообщениям о блуждающих по кругу груженых составах и ценном оборудовании, ожидающем под дождём разгрузки, эвакуация осуществлялась вполне эффективно. К концу года около 1500 предприятий были перемещены на новые места — в Поволжье, на Урал и в Сибирь. В некоторых случаях их размещали в школах, театрах и даже на старых водяных мельницах, пока не находили что-то более подходящее. Успехи были впечатляющие: спустя неделю после прибытия последнего ящика с оборудованием на новом авиационном заводе на Волге были собраны и покинули завод первые МИГи; а через три недели — уже более тридцати самолётов. Обычная практика «авралов» и «ударничества» в данном случае оправдывала себя вполне.